Приднестровское урегулирование в 2026 году: без шансов на прорыв?

Приднестровский конфликт продолжает существовать в режиме инерции, и на горизонте пока не просматриваются обстоятельства, которые были бы способны существенно на него повлиять

Начало года показало, что в общественном и политическом сознании приднестровский вопрос ещё очень далек от статуса «замороженного». Буквально в первые дни января региональное инфополе всколыхнул материал одного из украинских изданий о якобы полной блокаде Приднестровья. Согласно поданной версии, с 1 января расположенные там российские военные оказались отрезанными от маршрутов снабжения, а Украина и Молдова, действуя скоординированно, закрыли все логистические коридоры и ввели жёсткий пограничный контроль. Целью таких мер, как утверждалось, стало ограничение российского влияния и снижение рисков безопасности на границе Европейского Союза. Конечно же, давно известно, что Киев закрыл границы с приднестровским регионом и заминировал ключевые пограничные переходы ещё в 2022 году. Однако факт стремительного распространения этого сообщения, несмотря на всю его сомнительность, показателен сам по себе. Всё, что касается левобережья Днестра, судя по всему, по-прежнему является чувствительной точкой для медиа и аудитории сразу в нескольких странах. Следовательно, и сам конфликт – отнюдь не маргинальный второплановый сюжет, как его иногда пытаются представить отдельные эксперты. Напротив, он продолжает восприниматься как потенциальный источник нестабильности и геополитических рисков. На минувшей неделе тема отношений между берегами Днестра вновь вызвала информационный всплеск. На этот раз причиной всего стало ухудшение климатических условий, которые осложнили снабжение нескольких сёл на левом берегу, находящихся под политическим и юридическим контролем Кишинёва. Несмотря на гуманитарный характер ситуации, требовавшей оперативного вмешательства и решений, даже на этой почве между центральными властями и администрацией Тирасполя произошёл очередной «обмен уколами». То есть даже такая, на первый взгляд локальная и техническая, проблема способна проявить сохраняющиеся глубинные противоречия и напряжённый характер коммуникации между сторонами. Так, вице-премьер Валериу Киверь заявил, что поддержка граждан на левом берегу относительно проста, и напрямую увязал её с принятием Тирасполем предложения о реинтеграции. По его словам, постепенное распространение конституционных норм на всю территорию страны обеспечит стабильность, безопасность и социально-экономическое развитие, чего, по его мнению, желает большинство жителей левобережья. При этом Киверь не видит открытости Тирасполя на этот счёт. Ответ с левого берега не заставил себя ждать. Там обвинили молдавского переговорщика в избегании контактов «под надуманными предлогами» и в отказе от рабочих встреч представителей по политическим вопросам. В очередной раз были упомянуты результаты так называемых плебисцитов, которые якобы и определяют мандат и политическую линию левобережной администрации. Этот краткосрочный эпизод в самом начале года позволяет понять актуальную расстановку политических акцентов в Кишинёве и Тирасполе, а также почувствовать атмосферу, в которой, с высокой долей вероятности, будет развиваться их диалог в течение всего 2026 года – если только не произойдёт серьёзных сдвигов в международной или региональной плоскости. Говоря об исходных данных, которые будут определять траекторию приднестровского урегулирования в текущем году, главным образом стоит учитывать роль внешних игроков. Традиционно ключевыми остаются Россия и США, однако в последние месяцы всё заметнее Европейский Союз. Брюссель всё чаще допускает более лояльную, по сравнению с предыдущими годами, риторику в адрес Москвы, подавая сигналы о готовности обсуждать перспективы отношений, включая пересечение интересов на постсоветском пространстве. Безусловно, эти осторожные намёки не дают оснований для завышенных ожиданий, но в условиях затянувшегося конфликта даже такие сигналы считываются как возможный фактор будущих изменений. Тем не менее главным фактором икс, напрямую влияющим на перспективы решения приднестровской проблемы, остаётся Украина и ход её военного противостояния с Россией. От темпов и результатов боевых действий зависит не только гипотетическое физическое приближение российских сил к молдавским границам, но и вся геополитическая конфигурация нашего региона. Не менее важен и вопрос постконфликтного функционирования Украины. Для Молдовы принципиальна и позиция, которую Киев займёт в молдо-приднестровском урегулировании, а также какими ресурсами он будет располагать для её отстаивания. В этом смысле обращают на себя внимание недавние резкие высказывания посла Украины в Кишинёве, выступившего за изменение формата переговоров «5+2» и усиление роли ЕС. По его мнению, Россия более не может претендовать на статус миротворца в переговорном процессе, и эту позицию, как утверждается, разделяют не только молдавские власти, но и другие партнёры. В принципе очевидны стремления Киева минимизировать российское присутствие в любом виде, как и желание встроить вопрос Приднестровья в несколько иной переговорный конструкт, где определяющую роль будут играть другие столицы. Нельзя не сказать и о сопутствующих моментах, которые годами подпитывают конфликт, не приближая, к сожалению, его разрешение. Один из них – это периодическое оживление унионистского сюжета на самом высоком политическом уровне. Очередной импульс этой теме придали свежие заявления Майи Санду, вызвавшие широкий общественный резонанс и каскад откровений по поводу унири от политиков первого эшелона. При всей моральной оправданности и жизнеспособности этой идеи, тем не менее, демонстративное введение этой темы в публичное пространство вряд ли приближает друг к другу оба берега. Если в Кишинёве кто-то всерьёз рассчитывает на Румынию как на фактор, способный убедить Тирасполь принять новую реальность, то вероятность такого сценария выглядит минимальной. Очевидно, что даже идея сосуществования в едином молдавском государстве воспринимается в регионе куда менее болезненно, чем перспектива «сожительства» с Бухарестом. Дополнительным элементом неопределённости в этом году могут стать внутренние политические циклы в самом Приднестровье. В конце года там запланированы так называемые выборы лидера региона, которые, по всей вероятности, пройдут в беспрецедентно тяжёлых финансово-экономических условиях. Каким окажется будущий политический расклад в Тирасполе, пока говорить рано. Но понятно, что на него будут влиять уже не только внутренние элитные договорённости, но и позиция Москвы, которая находится в процессе переосмысления своей политики в отношении Молдовы в целом, включая и Приднестровье. В этом смысле ультимативный оттенок заявлений Валериу Киверя о необходимости Тирасполю принять реинтеграционную оферту выглядит пока ещё политической игрой с левым берегом накануне его внутриполитических изменений, нежели сигналом о переходе Кишинёва к решающим действиям. Пока нет признаков того, что молдавские власти готовы или способны реализовать сценарий быстрого «дожима» левого берега при полной и безусловной поддержке внешних сил. Но наряду с этим отсутствуют и как таковые дипломатические индикаторы, указывающие на формирование условий для компромиссного урегулирования этой давней проблемы в дипломатической плоскости. Таким образом, мы наблюдаем всё тот же статус-кво, пусть и попадающий периодически в конфликтные порывы, которые, однако, не выходят за пределы информационного поля. Пока внешние игроки заняты собственными стратегическими задачами, маловероятно, что существующие механизмы диалога начнут каким-либо образом оживляться, в том числе и в направлении изменения статуса и количества участников. В результате приднестровский конфликт продолжает существовать в режиме инерции, и на горизонте пока не просматриваются обстоятельства, которые способны существенно на него повлиять.