Тактика «кнута и фонда» в приднестровском урегулировании

26 февраля в Тирасполе, наконец-то, встретились политические представители сторон в приднестровском урегулировании Валериу Киверь и Виталий Игнатьев. Сам этот факт уже можно считать событием, так как в предыдущий раз переговоры в аналогичном формате проходили ещё в начале апреля прошлого года. В этом смысле почти годовая пауза в контактах, пожалуй, нагляднее всего говорит о том, насколько осложнился диалог Кишинёва и Тирасполя. Тем не менее прошедшая встреча показала, что приднестровский вопрос всё-таки остаётся в объективе дипломатических усилий. Кроме того, судя по активности иностранных участников, регулярно навещающих оба берега Днестра, никуда не делся он и из повестки международной политики, вызывая повышенный интерес. В последние годы всё чаще звучали мнения о том, что формат «5+2» фактически стал неактуальным из-за войны в Украине и глубокого кризиса международных отношений, которые парализовали многие дипломатические площадки. Однако было бы преждевременно окончательно списывать его со счетов. История знает немало примеров, когда общая диспозиция кардинально менялась под прессом внешних обстоятельств, ведь дипломатия, в отличие от военной конфронтации, редко закрывает двери окончательно. Показательным в этом смысле можно считать недавний успех швейцарского председательства в ОБСЕ, которому удалось собрать в Женеве практически весь состав участников «5+2» для обсуждения вопросов российско-украинского конфликта. Само присутствие в одном месте представителей стран, вовлечённых в приднестровский процесс, позволяет говорить о том, что контакты Кишинёва и Тирасполя теоретически могут проходить и в более широком формате. Что касается тираспольской встречи, надо сказать, что перспектива даже такого двустороннего общения ещё недавно казалась маловероятной. За прошлый год политические контакты практически сошли на нет. Говоря об их организации, стороны постоянно разбрасывались взаимными обвинениями, предусловиями и препирательствами. В конечном итоге, решение Киверя всё-таки приехать в Тирасполь стало неожиданным сигналом того, что стороны всё же готовы хотя бы минимально восстановить диалог. Встреча, как и предполагалось, обошлась без громких прорывов. Вместе с тем прозвучавшая риторика была в какой-то степени сдержанной и дипломатичной. Если же внимательно присмотреться к поднятым темам, можно заметить, что делегация из Кишинёва попыталась привнести несколько «новинок». К примеру, прозвучала инициатива предоставить жителям левобережья доступ к национальной системе экстренной помощи 112, а также перевести молдавские школы в регионе на обучение на румынском языке. Хотя оба предложения, на первый взгляд, имеют гуманитарный характер, тем не менее политической подоплёки, уходящей прямиком в основание конфликта на Днестре, в них никак не меньше. Тут, конечно, нельзя не обратить внимания на те шаги властей, которые предшествовали встрече и были явным образом с ней увязаны. Так, 25 февраля Майя Санду подписала указ о лишении молдавского гражданства девяти человек, занимавших или занимающих высокие должности в политических структурах приднестровского региона. Впервые за всё время переговорного процесса Кишинёв применил гражданство как средство политического воздействия. На следующий день после этого в парламенте была зарегистрирована законодательная инициатива о постепенной отмене налоговых льгот для экономических агентов из восточных районов. Помимо прочего, документ предусматривает создание специального «Фонда конвергенции», из которого будут финансироваться социальные и инфраструктурные проекты на обоих берегах Днестра. По замыслу властей, формировать его планируется за счёт национальных и международных взносов. В совокупности это создавало определённый политический фон для переговоров и демонстрацию того, что Кишинёв намерен усиливать давление и менять правила игры, а сценарий реинтеграции для Тирасполя должен стать неотвратимой неизбежностью, с которой рано или поздно придётся смириться. Если попытаться подвести промежуточный итог, можно выделить для начала несколько положительных моментов с точки зрения стратегии Кишинёва. Во-первых, центральные власти продемонстрировали серьёзность намерений активизировать политику реинтеграции. При этом ставка делается не только на переговоры, но и на новые формы политического и экономического влияния на Тирасполь. Во-вторых, лишение гражданства отдельных представителей левобережной элиты можно рассматривать как инструмент давления на правящие группы региона с целью посеять в них семена неопределённости. Видимо, по задумке, часть из них может пересмотреть свои взгляды и задуматься о поиске компромиссов с Кишинёвом. Не исключено, что список лишённых гражданства будет постепенно расширяться, формируя своеобразный санкционный механизм. В-третьих, Кишинёв решился отменить налоговые преференции для приднестровского бизнеса, хотя этот вопрос долгое время оставался предметом споров. При этом власти пытаются совместить экономическое давление с гуманитарной составляющей, поскольку средства, полученные за счёт отмены льгот, предполагается направить на социальные проекты на левом берегу. Подобным образом, очевидно, хотят упредить критику Тирасполя о том, что из региона лишь выкачивают ресурсы. Однако у промежуточных результатов встречи есть и обратная сторона. Одним из главных просчётов можно считать первоначальную принципиальную позицию Кишинёва не проводить встречи исключительно на подконтрольной Тирасполю территории и вернуться к принципу очерёдности. Это долгое время демонстрировалось как элемент жёсткой переговорной линии. В итоге же наша делегация всё-таки согласилась на визит даже не в Бендеры, а в Тирасполь, что можно воспринимать как навязанные приднестровской администрацией условия. Кто именно повлиял на изменение позиции, международные посредники или внутриполитические расчёты, уже не столь важно. С точки зрения внешнего восприятия, такое смягчение позиции выглядит как слабость, особенно на фоне попыток создать представление о том, что далее Кишинёв намерен вести переговоры с позиции силы и новых возможностей. Отдельного внимания заслуживает идея создания фонда сближения. Сама концепция давно обсуждалась с экспертным сообществом и партнёрами по развитию, поскольку очевидно, что реинтеграция требует больших денег, которых у Молдовы нет. Изначально предполагалось, что ключевую роль в ресурсном наполнении фонда сыграют международные доноры. Однако, судя по заявлениям чиновников, туда направят средства, в том числе от крупных левобережных предприятий, которые связаны с известным приднестровским холдингом. Если эта схема действительно будет реализована, то она может свидетельствовать сразу о двух вещах: о серьёзных проблемах с привлечением международного финансирования и о возможных неформальных договорённостях между Кишинёвом и частью приднестровской экономической элиты. Понятное дело, что последние появились не от хорошей жизни, однако такая конструкция должна вызывать серьёзные вопросы, в том числе и у правоохранительных органов. В худшем случае она может выглядеть как ситуация, при которой центральные власти фактически заимствуют ресурсы у левобережного бизнеса для продвижения собственной «мягкой силы» в регионе. По этой причине среди экспертов и гражданского общества уже возникает немало скепсиса по поводу прозрачности деятельности фонда. В конечном счете, происходящее пока трудно рассматривать как попытку немедленного решения накопившихся проблем. Скорее прошедшая встреча стала демонстрацией возможностей каждой из сторон. Кишинёв показал готовность усиливать давление – политическое, юридическое и экономическое. Тирасполь же, в свою очередь, при всех проблемах не намерен уступать под внешним давлением. В результате все осталась при своём, ну а процесс урегулирования вновь перешёл в режим ожидания новых обстоятельств, изменений в международной обстановке или внутренних сдвигов, которые могут открыть окно возможностей для реального прогресса.