Мнение: «Экологический кризис на Днестре показывает пренебрежительное отношение Украины к Молдове»

Масштабное экологическое бедствие на Днестре продемонстрировало не только некомпетентность правящей партии PAS, но и слабость самого молдавского государства, неспособного эффективно противостоять вызовам современности и с которым не считаются соседние страны

По признанию экологов, нынешнее загрязнение нашей главной водной артерии – вторая по объему ущерба катастрофа за последние 60 лет и первая в истории независимой Молдовы. В 1983 году из отстойника на Калуш-Голинском месторождении калийных солей в Ивано-Франковской области в Днестр вытекли отходы, отравившие реку и вызвавшие масштабные последствия для двух союзных республик. И если тогда, в условиях единого народнохозяйственного комплекса, удалось предпринять меры для преодоления бедствия, то сейчас в полной мере проявилась неспособность двух уже суверенных государств администрировать трансграничный экологический кризис. Коллеги уже отмечали, что в первые дни с момента появления признаков загрязнения Днестра чиновники правящей партии показали себя с лучшей стороны по части «борьбы с дезинформацией» и самопиара, и с худшей – с точки зрения профессиональной компетентности. Граждане, которые 9 марта первыми обнаружили маслянистые пятна на Днестре в районе Наславчи, а затем забили тревогу, были названы паникёрами. Оппозиционных политиков, выразивших озабоченность произошедшим и предпринявших конкретные меры, заклеймили пособниками агрессора, извлекающими политическую выгоду из любой ситуации. Всем своим видом и министр окружающей среды, и спикер парламента в свойственной им самодовольной манере призывали не лезть не в своё дело и не распространять сплетни. Как и в случае с ситуацией на рынке нефтепродуктов, власти иронично отметали идеи оппозиционных депутатов о необходимости сделать запасы питьевой воды. «Вредные советы» власти, навеянные аналогиями из советской мультипликации, побуждали граждан действовать ровно наоборот. Возникает резонный вопрос: в какой момент правительство обратило бы внимание на случившееся, если бы не неравнодушные граждане и пока ещё не полностью цензурированное медиаполе в стране? Украина официально отреагировала на загрязнение только 12 марта, выступив с заявлением, в котором обвинила Россию в нападении на Новоднестровскую гидроэлектростанцию, которое произошло ещё 7 марта. Спустя неделю после огласки признаков бедствия мы увидели в корне изменившиеся настроения национальных властей и приближённой прессы. Вместо успокоительных призывов последовало признание серьёзности ситуации, обоснованности решений местных властей на севере закрыть водозаборы, а также призывы о помощи. Во всём этом был и важный символический жест: официальное указание на причину произошедшего – агрессию России против Украины. Судя по всему, власти в лице Майи Санду сделали этот реверанс лишь через несколько дней, 15 марта, в том числе в расчёте на получение большей открытости со стороны Украины. Отдельные «гражданские» структуры Молдовы даже обратились в прокуратуру с требованием открыть производство из-за причинения ущерба со стороны России. Правда, восточный сосед расшаркиваний не оценил и продолжил тактику игнорирования. Украинские власти не удосужились своевременно проинформировать о произошедшем ЧП, его месте, характере, а также количестве и типе загрязнителей. Спохватившиеся чиновники и привлекаемая Национальная армия были вынуждены бороться с неизвестными отходами самыми разными методами, включая укладку заграждений из биоматериалов, сена или соломы. Отсутствие от Киева открытости нельзя объяснить лишь режимом военного положения. Да, снимать повреждённые объекты инфраструктуры гражданам запрещено, однако умалчивание в ситуации, дающей повод обвинить «агрессора», нехарактерно для украинского руководства, хорошо освоившего инструменты информационной войны. Вероятно, украинцам есть что скрывать, раз даже представители профильных ведомств не владеют полной информацией. Пояснения замминистра окружающей среды и сельского хозяйства Украины Ирины Овчаренко сводились лишь к мониторингу пятен, который могли бы провести и обычные граждане, а также к признанию того, что источник загрязнения был не один и включал не только ракетное топливо, поскольку загрязнение одновременно фиксировалось и в Черновицкой, и в Одесской областях. Парадоксально, но даже по истечении недели молдавские чиновники не обладали информацией о типе и объёме попавших в Днестр веществ, что не позволяло обеспечить минимальную эффективность мер реагирования. Пробы нефтепродуктов, продолжавших стекать в реку, направлялись даже в Румынию в надежде установить тип загрязнителя, который Украина не раскрывает. Осознание того, что Киев не считает нужным учитывать озабоченности руководства Молдовы и репутационные риски PAS, по-видимому, всё же наступило. Нашим экологам позволили в мягкой форме высказать претензии в адрес Украины, после чего последовали сигналы и по дипломатической линии. В МИД был вызван Посол России в Кишинёве для вручения ноты протеста и предъявления претензий с уже традиционной демонстрацией доказательств недружественных действий РФ. Однако главным объектом критики стал Посол Украины, которого вынудили выйти в публичное пространство и дать разъяснения молдавской общественности. Паун Роговей рассыпался в благодарностях Майе Санду за поддержку своей страны, заверял в исключительном уровне взаимодействия, однако не внёс никакой ясности в ситуацию и фактически солгал об оперативном информировании Кишинёва, одновременно обвинив нас в неспособности «спрогнозировать последствия». Его пояснения не только не остановили распространение различных версий произошедшего, но и усилили панические настроения: «мощные взрывы», «детонация ракет», «трещины» на Новоднестровской ГАЭС, через которые в Днестр якобы попали ракетное топливо и другие нефтепродукты. Очевидно, что украинцы стремятся представить атаки России как максимально разрушительные для усиления своей аргументации. При этом от партнёров ожидается безусловная солидарность вне зависимости от обстоятельств. В противном случае звучат обвинения в поддержке агрессора. Подобный подход Киева известен с начала войны. Однако в нынешней ситуации властям и гражданам Молдовы необходимы, прежде всего, ясность и понимание перспектив, в чём им фактически отказывают. Сама Молдова не обладает достаточными ресурсами для борьбы с техногенными катастрофами трансграничного характера. Более того, наша страна не воспринимается как полноценный субъект региональной политики. Этот кризис показал, что межгосударственные договорённости, конвенции и другие механизмы международного права в подобных ситуациях оказываются малополезными. Можно утверждать, что лучше проевропейской власти PAS и лично Майи Санду никто бы не справился с этим вызовом, что будь у руля социалисты и иные оппозиционные политики, Румыния не пришла бы на помощь, а Украина и вовсе проигнорировала нас. Однако подобные нарративы лишь усиливают чувство беспомощности у граждан. Ощущение незащищённости, отсутствие перспектив и неспособность властей отстаивать интересы страны на внешнем контуре будут лишь способствовать росту унионистских настроений. Можно быть уверенным, что в отношении Бухареста Киев бы себе не позволил такого пренебрежительного отношения, которое в текущем кризисе он продемонстрировал в отношении Кишинёва. При этом риски техногенных катастроф, связанных с Украиной, существовали и ранее. В Ивано-Франковской области, в районе Калуша, в отстойниках до сих пор находятся около 50 млн кубометров отходов калийного производства, которые в случае разрушения дамбы могут попасть в Днестр. Состояние защитных сооружений там уже более десяти лет вызывает серьёзную обеспокоенность экологов. Поэтому весьма вероятно, что молдавские граждане в следующей кризисной ситуации подобного масштаба предпочтут оказаться в более защищенном положении под покровительством более сильного соседа.