Молдова нацелилась на ограниченное членство в НАТО?

Продолжая сближаться с НАТО, Молдова рискует оказаться в уязвимом промежуточном положении: и без фактического нейтралитета, и без полноценных союзнических гарантий

Пока на прошлой неделе всё внимание было приковано к загрязнению Днестра и очередному упавшему на нашей территории российскому дрону, в Кишинёве происходили пусть менее заметные, но не менее важные события. При их анализе неизбежно возникает вопрос, который власти старательно обходят стороной, – куда в действительности движется Молдова и что будет с нашим нейтралитетом? В начале марта Россия атаковала Новоднестровскую ГЭС, находящуюся в непосредственной близости к молдавской границе. На этот раз последствия для нас оказались серьёзными, поскольку в результате атаки нефтепродукты разлились по реке, затронув жизнь тысяч людей. Чуть позже в Штефан-Водском районе упал фрагмент российского дрона, сбитого, по всей видимости, украинскими средствами ПВО. Два инцидента с разницей в несколько дней вновь напомнили о том, насколько близко к нам пролегает линия вооружённого конфликта. Казалось бы, эти события должны стать поводом для максимально осторожной и взвешенной политики. Молдова, зажатая между воюющей Украиной и плавно втягивающейся в ближневосточный кризис Румынией, имеет крайне узкое пространство для манёвра. Тем не менее наше руководство, судя по всему, придерживается иной логики. Вместо внешнеполитической осмотрительности PAS продолжает открыто демонстрировать последовательное сближение с НАТО. 16 марта исполнилось 32 года с момента присоединения Молдовы к программе НАТО «Партнёрство ради мира». По этому случаю столицу посетила делегация альянса во главе с председателем Военного комитета, известным итальянским адмиралом Джузеппе Каво Драгоне. Визит продолжался аж три дня, с 18 по 20 марта, и был насыщен встречами на самом высоком уровне. Чиновник провёл переговоры и с министром обороны Анатолие Носатым, и с командующим Национальной армией Виталие Миковым, и даже с Майей Санду. По официальным сообщениям, «стороны обсудили дальнейшее сотрудничество, региональную ситуацию в сфере безопасности, вызовы войны в Украине и реформы оборонного сектора». Была подтверждена реализация Индивидуальной программы партнёрства на 2025-2028 годы и инициатив по Пакету укрепления оборонного потенциала Молдовы. Показательна и фигура самого гостя. Адмирал Драгоне руководит военными операциями НАТО с начала 2025 года и известен, в частности, заявлением о том, что «упреждающий удар по России может расцениваться как оборонительное действие», а также мнением, что «гибридная война с Россией не прекращается ни на день». Остаётся только догадываться, что именно с таким собеседником обсуждали наши высокопоставленные лица и какие обязательства при этом брались за рамками стерильных пресс-релизов. Параллельно с этим штаб-квартиру НАТО в Брюсселе посетила наша парламентская делегация, в состав которой вошли члены комиссий по национальной безопасности, обороне, европейской интеграции и внешней политике. Тематика визита включала региональную безопасность в Черноморском регионе, противодействие гибридным угрозам и приоритеты североатлантического блока после Гаагского саммита 2025 года. Чуть ранее генеральный секретарь НАТО Марк Рютте принял в Брюсселе вице-премьера Михая Попшоя и подтвердил готовность альянса оказывать Кишинёву максимально возможную поддержку. Наш главный дипломат, в свою очередь, заверил Рютте, что располагает, ни больше ни меньше, «народным мандатом» на дальнейшее углубление сотрудничества с НАТО. К слову, ни один из последних избирательных циклов не ставил этот вопрос прямо и однозначно. Военно-политическое сближение с североатлантическим альянсом при формально сохраняющемся нейтралитете – явно не тот выбор, который можно считать автоматически вытекающим из результатов президентских или парламентских выборов. Нельзя не обратить внимание и на другое подозрительное совпадение. 18 марта, в первый день визита адмирала Драгоне, президент подписала декрет об утверждении нового регламента Национального совета безопасности (НСБ), заменивший аналогичный документ о Высшем совете безопасности, принятый в 2021 году. На первый взгляд, вполне себе плановая административная реорганизация. Однако если всмотреться в содержание, то можно увидеть серьёзное расширение институциональных полномочий этого органа. Теперь НСБ – это орган координации между публичными властями, призванный анализировать угрозы национальной безопасности, вырабатывать решения по их нейтрализации и консультировать президента. Наибольший интерес представляет последняя, девятая глава нового регламента про «Специальные положения». Там всего три пункта, но по существу – это создание параллельного засекреченного контура управления безопасностью страны. Статья 67, к примеру, наделяет НСБ правом иметь геральдические знаки, фалеристику и даже собственную форму одежды. Может и формальности, но на самом деле это говорит о том, что орган может в нужный момент перестать быть временным совещательным механизмом и приобрести черты постоянной силовой структуры. Статья 65 гласит, что с момента объявления осадного или военного положения НСБ действует в соответствии с отдельным секретным регламентом, утверждённым президентом, содержание которого гражданам, парламенту и общественности будет неведомо. При этом статья 66 уточняет, что обычный регламент остаётся в силе лишь в той мере, в какой его положения не противоречат требованиям секретного. Иными словами, в условиях ЧП вся публично известная нормативная база НСБ может быть фактически заморожена, уступив место положениям, утверждённым единолично президентом и недоступным для парламентского контроля. Это, по сути, легализованный механизм перевода страны в режим ручного управления, при котором конституционные процедуры формально сохраняются, но реальные решения принимаются по засекреченным правилам, известным лишь узкому кругу лиц. Хочется резонно спросить: а зачем это нам и к чему готовят Молдову? Пока власти предпочитают обходить стороной эти вопросы, значительную часть общества всё-таки тревожит, что конкретно привлекает НАТО в стране, официально придерживающейся конституционного нейтралитета и располагающей армией, которую трудно назвать значимой военной силой в региональном масштабе. Ответ, надо думать, лежит не в плоскости военного потенциала. Молдова ценна для альянса, прежде всего, как географическая и политическая позиция. Страна с общей границей с Украиной, сухопутным коридором к Румынии и неурегулированным приднестровским конфликтом с присутствием российских войск – это точка, которую НАТО желательно держать «в правильном лагере». Между тем война на Ближнем Востоке обнажила латентный раскол внутри НАТО, поставив под вопрос атлантическое единство США и Европы. Поэтому, видимо, в этой турбулентности усиливается стремление альянса закрепить контроль над периферийными регионами, минимизируя риски появления «серых зон» неопределённости. Именно в такой логике Молдова может рассматриваться не как полноценный участник военного взаимодействия, а как транзитный и буферный элемент, но в зоне влияния НАТО. Не удивимся, что в закрытых беседах с натовскими чиновниками в Брюсселе и Кишинёве наше военно-политическое руководство транслирует сигналы о том, что, как и по аналогии с ограниченным статусом в составе Евросоюза, Молдова также готова к усечённому де-факто членству в НАТО, лишь бы не выпасть из геополитического контура Запада. При этом подобная модель, вероятно, предполагает не столько формальные гарантии безопасности, сколько постепенное встраивание в инфраструктуру альянса через его стандарты, логистику, обмен разведданными и участие в совместном планировании. И если подобный курс действительно реализуется, в итоге страна оказывается в весьма уязвимом промежуточном положении: то есть уже как будто не нейтральная, но ещё и не защищённая полноценными союзническими гарантиями. Для граждан, заслуживающих честного публичного разговора, важно понять, что этот выбор в действительности означает, и обсуждать его всё-таки хочется не в размытых терминах евроатлантических стандартов и демократического партнёрства, а через призму реальных рисков, обязательств и последствий.