Румыния близка к политическому землетрясению

К середине июня разразившийся в Румынии внутриполитический кризис превратился в нечто гораздо более серьёзное, далеко выходящее за рамки обычного конфликта в парламенте. Шансы на то, что ведущие силы преодолеют существующие противоречия и найдут компромисс, тают с каждой неделей. Из-за этого вопрос о возможных досрочных парламентских выборах превращается в каком-то смысле в стратегический выбор: сохранит ли Бухарест прежнюю либерально-проевропейскую ориентацию или станет новым центром усиления суверенистских политических сил в Восточной Европе

К весне разделительная линия в румынской политике стала всё больше определяться усталостью элит от курса жёсткой бюджетной экономии. Это привело к вотуму недоверия и отставке правительства Илие Боложана. Подобрать новую, более-менее подходящую фигуру, способную справиться с текущей ситуацией, оказалось задачей не из лёгких. Сначала президент Никушор Дан попытался купировать кризис путём назначения премьером своего советника Еуджена Томака. Однако тот не сумел собрать необходимое число голосов и сложил с себя мандат. Второй заход вышел ещё более оригинальным. В момент, когда и.о. премьер-министра Илие Боложан находился в Молдове, глава государства, минуя руководство Национал-либеральной партии (PNL), выдвинул в премьеры Адриана Вештя – первого вице-председателя PNL, который давно фрондирует против действующего лидера партии Болoжана. Логика президента понятна и даже по-своему рациональна. Вештя – это фигура, приемлемая для социал-демократов, с которыми он выстроил рабочие отношения ещё будучи министром развития в правительстве Чолаку. Однако политическая цена этого хода может оказаться фатальной для нынешнего парламента. Болoжан, узнавший о назначении из новостей, назвал решение президента «враждебным актом» и попыткой раскола партии. Теперь PNL готовит обращение в Конституционный суд для оспаривания процедуры, ведь, по её версии, Дан не провёл обязательных консультаций. В результате партия спешно созвала заседание и переподтвердила отказ от участия в каких-либо коалициях с социал-демократами, которые сместили Боложана с поста премьер-министра. Одновременно был выражен отказ от поддержки кандидатуры Вештя на должность главы правительства, который был усилен требованием вернуть президенту мандат на формирование кабинета министров. Чем более туго затягивается кризис, тем большим испытанием он становится для Никушора Дана, потому что его политическая легитимность во многом связана с обещанием сохранить Румынию в западном геополитическом контуре, укрепить отношения с Европейским Союзом и продолжить поддержку Молдовы. Если в конечном итоге его действия приведут к досрочным выборам и росту влияния суверенистов, глава государства окажется перед необходимостью управлять страной в условиях гораздо более сложной политической конфигурации. Возможный приход к власти суверенистских сил во главе с AUR будет означать не просто смену правительства, а кардинальное переосмысление и изменение внешней и внутренней политики Румынии. Политическая система наших соседей долгое время строилась вокруг крупных партий, которые, несмотря на конкуренцию, придерживались общего стратегического консенсуса о членстве в ЕС и НАТО, а также стратегическом партнёрстве с США. Однако на деле Румыния оказалась под тотальным внешним контролем Брюсселя, из-за чего в 2024 году румыны, по сути, были лишены права суверенного выбора президента. Диалог с американцами был и вовсе заморожен, хотя региональные обстоятельства требуют совершенно иных подходов Бухареста. По этой причине существенная часть общества стала воспринимать традиционные элиты как оторванные от повседневных проблем страны и граждан, а совокупность экономических проблем и недоверие к политическим институтам создали благоприятную среду для быстрого роста протестных настроений. Именно этим объясняется усиление суверенистской повестки, поскольку её сторонники выступают за более жёсткую защиту национальных интересов, критикуют влияние центральных европейских институтов и требуют пересмотра отдельных элементов внешней политики. AUR, которая претендует на роль главной политической альтернативы, прекрасно понимает, что каждый день, который старые элиты тратят на внутренние разборки, подпитывает лозунги «система прогнила», «нужны новые лица». По сути, суверенистам и не надо предпринимать активных действий, достаточно просто дать существующей системе время на саморазрушение. Досрочные выборы в такой ситуации могут стать как средством погасить кризис, так и триггером к радикальной внутриполитической перестройке. Если традиционные партии не смогут предложить избирателю чёткой программы выхода из сложного экономического положения, то протестный электорат значительно расширит представительство правых и национально ориентированных сил в будущем парламенте. Очевидно, что за событиями в Бухаресте внимательно следят в Брюсселе. Для Европейского Союза Румыния имеет особое значение. Это одна из крупнейших стран региона, член НАТО, государство с ключевым расположением у Чёрного моря и важный участник политики ЕС в отношении Восточного партнёрства. Если в Бухаресте сформируется правительство с сильным суверенистским влиянием, то это, конечно, не приведёт к немедленному разрыву с ЕС, но стиль поведения внутри европейских структур явно изменится. Скорее всего, Еврокомиссия столкнётся с ещё одним государством, где рост евроскептических настроений будет формировать требования большей национальной самостоятельности. После аналогичных политических изменений в некоторых странах Центральной Европы подобные проявления в Румынии станут куда более серьёзным вызовом. Не менее чувствительно внутриполитическое состояние нашего западного соседа и для региональной безопасности. Непосредственное соприкосновение с зоной конфликта в Украине играет ключевую роль в определении его стратегического значения как одного из важнейших восточных опорных пунктов НАТО. Следовательно, любые изменения во внешнеполитической ориентации повлекут прямые последствия для стабильности, оборонного взаимодействия союзников и общего баланса сил в Восточной Европе. Для Молдовы эффекты от кризиса могут оказаться ещё более серьёзными. В нашей стране Румыния воспринимается не только как главный стратегический партнёр. Её поддержка играет важную роль в продвижении европейской интеграции, обеспечении энергетической безопасности и реализации совместных инфраструктурных проектов. Поэтому длительная политическая нестабильность или возможный приход к власти суверенистских сил могут ограничить румынский потенциал в плане активного продвижения наших интересов в европейских институтах. Особенно если учесть, что ближайшие годы наши власти рассматривают как важное окно возможностей для ускорения интеграции в ЕС. Пока ещё рано говорить о том, что разразившийся кризис уже прошёл точку невозврата и система подходит к неизбежной перезагрузке. На столе сохраняются разные варианты. Первый – компромиссный, предполагает назначение правительства и номинальное восстановление коалиции, что позволит избежать досрочных выборов. Но это, скорее всего, лишь временно отложит очередной кризис, поскольку внутренние противоречия между ведущими партиями останутся нерешёнными. Второй – затяжная политическая блокировка. Споры вокруг назначения премьера, возможные обращения в Конституционный суд и отсутствие устойчивого большинства могут привести к длительному периоду неопределённости. Ну и, наконец, третий сценарий – досрочные выборы и усиление суверенистов, вплоть до формирования правящей коалиции. Если AUR и союзные ей правые силы получат возможность влиять на формирование правительства, это приведёт к серьёзным изменениям политического баланса в Румынии и создаст новые вызовы для ЕС, Молдовы и персонально Никушора Дана.