Возьмут ли в ЕС с разрушенной экономикой?

Молдавская экономика не демонстрирует признаков восстановления, имея минимальный «некачественный» рост и ряд усугубляющихся структурных проблем – судя по всему, непреодолимых для нынешнего правительства

Владимир РОТАРЬ, RTA: Позавчера Европейский союз открыл первый кластер переговоров о вступлении Молдовы, посвященный фундаментальным ценностям. Это еще одна долгожданная веха на пути евроинтеграции страны. Теперь впереди – длительный и требовательный процесс по приведению нашей республики к европейским стандартам. Стоит признать, что у Молдовы есть как ряд преимуществ для того, чтобы рассчитывать на относительно быстрое продвижение переговоров, так и существенные недостатки. Один из них – состояние национальной экономики. Чтобы успешно проходить европейскую трансформацию, государству нужна устойчивая хозяйственная база, но как раз с ней наблюдаются все более заметные трудности. Официальная статистика за первый квартал 2026 года показывает рост ВВП всего на 0,4%. Причем и этот небольшой рост, по мнению экономистов, имеет «некачественный» характер, поскольку обеспечен лишь за счет увеличения чистых налогов и эффекта низкой базы, в то время как валовая добавленная стоимость по всем отраслям экономики даже сократилась. Еще один плохой сигнал – в отсутствии достаточной инвестиционной активности. Без вложений в производство, технологии и инфраструктуру ощутимый рывок невозможен. Нельзя не заметить и падение по отдельным отраслям – например, в строительстве и операциях с недвижимостью. Особенно показательна просадка в сфере IT – гордости наших властей, которую всегда ставят в пример остальным. Вспомним знаменитое высказывание Раду Мариана о том, что лучше экспортировать IT-услуги, чем яблоки. Однако даже этот ранее стабильно растущий сектор, уже составляющий немалую долю ВВП страны, показал падение более чем на 8% и ряд негативных тенденций, в том числе снижение динамики найма персонала и сокращение общей численности работников. Один из самых наглядных индикаторов здоровья экономики – это внешняя торговля. И здесь картина тоже не выглядит обнадеживающей. За январь-апрель этого года экспорт товаров из Молдовы увеличился и составил 1,118 млрд евро, однако импорт за этот же период оказался более чем в три раз больше. Огромный внешнеторговый дефицит продолжает давить на всю экономическую систему. Важно и то, что экспортная структура остается узкой. Основной прирост обеспечивают товары отечественного производства, прежде всего сельскохозяйственная продукция и отдельные товарные группы, тогда как реэкспорт сокращается. Кроме того, статус Европейского союза как главного торгового партнера Молдовы укрепился еще сильнее, и не стоит думать, что это однозначно позитивное явление. Зависимость от одного рынка в перспективе не сулит ничего хорошего в силу известной уязвимости такого положения. Это также означает, что заявленные ранее усилия правительства по диверсификации территорий сбыта нашей продукции пока не привели к практическим результатам. В целом же основная проблема остается все та же – мы не только не уходим от сложившейся у нас нездоровой модели экономики, но и все глубже в ней увязаем. По данным Счетной палаты, государство занимает все больше, а основная часть привлеченных извне средств идет на покрытие текущих бюджетных расходов. Инвестиционные средства осваиваются на низком уровне. Многие проекты продвигаются медленно, а часть денег остается неиспользованной. К концу 2025 года общий долг государственного сектора достиг 138,5 миллиарда леев, пополнившись за год почти на 10%. Отношение долга к ВВП выросло до 39,2%. С точки зрения европейского порога в 60% ВВП, цифра не выглядит критичной, но тут важнее скорость, с которой мы обрастаем заемным портфелем: достаточно сказать, что он почти удвоился только за последние пять лет. Аудиторы фиксируют как растущую зависимость Молдовы от внешнего финансирования, так и пагубную модель его использования. Так, из 12,2 миллиардов леев внешних кредитов, привлеченных государством в 2025 году, почти 9,3 миллиарда – 76% – были направлены на поддержку бюджета. То есть, условно говоря, «проедены». Эта пропорция год от года становится хуже. Если так будет продолжаться, то у нас будет оставаться все меньше средств для инвестиций в развитие, а займы и кредиты придется брать чаще и в большем объеме. Такое положение дел не может закончится не чем иным, как катастрофой. В сложившихся условиях власти пытаются консолидировать ресурсы через увеличение объемов собираемости различных налогов и сборов с населения. Не зря Игорь Гросу на съезде PAS анонсировал «неортодоксальные решения по налоговой политике». Часть мер уже известна: к примеру, увеличение НДС и введение сборов на посылки с зарубежных маркетплейсов. Налогами хотят обложить даже подарки на свадьбы и праздники, что стало поводом для многочисленных шуток в социальных сетях, хотя ситуация на самом деле далеко не смешная. Можно ли переломить негативный тренд в экономике, переложив тяжесть нагрузки на плечи людей? Теоретически, собрав с них больше денег и удачно инвестировав их в проекты развития, в дальнейшем можно оттолкнуться от дна. На практике же, как мы понимаем, с большой долей вероятности получится ровно наоборот. Ведь если налоговое давление будет расти быстрее, чем доходы бизнеса и населения, – которые между тем продолжают падать – это начнет тормозить и потребление, и инвестиции, и саму готовность многих работать в белую. Фискальные меры в нашей слабой экономике быстро превратятся в механизм изъятия ресурсов из системы, которая и без того работает на пределе. На короткой дистанции это может стабилизировать отдельные бюджетные показатели, но на длинной – едва ли. Пока не очень понятно, на что рассчитывают действующие власти в долгосрочной перспективе. План как будто только один – как-нибудь дотянуть до вступления в ЕС и дальше переложить на Брюссель все экономические проблемы страны. Но стоит заметить, что согласно Копенгагенским критериям, потенциальный кандидат на присоединение должен обладать сильной рыночной экономикой с адекватными показателями экономического роста, инфляции, бюджетного дефицита, госдолга, инвестиций и т.п. Если к моменту завершения политической части переговоров – что, вероятно, будет нескоро – мы подойдем с практически разрушенной и нефункциональной экономикой, то как это повлияет на мнение стран-членов ЕС принять в свои ряды такое государство? Вопрос, очевидно, риторический.