Кланам PAS не хватает «плацинды»

В сегодняшних условиях минимального экономического роста борьба между кланами внутри правящей партии особенно обостряется, а стратегические активы государства становятся для них главными центрами притяжения

Съезд PAS 14 июня стал своего рода демонстрацией политической устойчивости и внутренней дисциплины ведущего политформирования страны. Мы специально обошли вниманием это мероприятие, взяв немного времени, чтобы понаблюдать за дальнейшим развитием событий. И не прогадали. Формально ключевая задача выполнена: партия сохранила образ единства, а Игорь Гросу переизбрался председателем, будучи безальтернативным кандидатом. Для внешнего наблюдателя, не погружённого в специфику молдавской политики, всё это представление выглядело как свидетельство управляемости и монолитности PAS, а также стабильного курса на евроинтеграцию. Однако за глянцевым фасадом, который политтехнологи тщательно выстраивали с момента победы партии на парламентских выборах, отчётливо пробиваются признаки усиления внутренней борьбы. Чтобы сбалансировать различные группы влияния в PAS и объединить их вокруг общих задач и целей, на съезде были избраны члены нового Постоянного национального бюро и утверждена политическая стратегия на ближайшие четыре года. Впрочем, за пределами публичных выступлений заметно обострились процессы, которые, вероятно, будут определять внутреннюю логику функционирования действующей власти в ближайшие годы. Таким образом, съезд не устранил фундаментальных противоречий внутри PAS. Более того, события прошедшей недели показали, что партийное собрание скорее стало отправной точкой для активизации тех игроков, которые предпочитают воздействовать на процессы «неформально». С одной стороны, переизбрание Гросу в какой-то степени усиливает его личное влияние. С другой, это означает, что другие центры влияния как внутри партии, так и из околопартийных сил всё еще не стремятся выходить в свет. Им выгоднее работать через Гросу, использовать его как операционного руководителя, сохраняя собственные позиции в тени партийной конструкции. Поэтому безальтернативность лидера в такой системе – это далеко не признак безоговорочного авторитета (реальный рейтинг Гросу ни для кого не секрет), а симптом того, что настоящая борьба ведётся не за формальные должности, а за кое-что более осязаемое. За пять лет нахождения у власти PAS прошла путь от движения политических активистов, преимущественно из неправительственного сектора, до сложной структуры, контролирующей не только государственные институты, но и значительную часть системы управления вплоть до самых мелких административных уровней. Эта эволюция неизбежно привела к формированию различных конкурирующих групп, объединённых общим брендом, но имеющих собственные интересы и амбиции. Одни из них делают ставку на идеологический образ европейской модернизации и реформы институтов. Другие сосредоточены на административном контроле и управлении государственными ресурсами. Третьи хотят закрепить влияние через экономику, где пересекаются государственные решения, крупные контракты и стратегическая инфраструктура. В нынешних условиях ограниченного экономического роста борьба между этими кланами особенно обостряется. Когда возможностей для расширения ресурсов всё меньше, возрастает значение контроля над теми сферами, где концентрируются денежные потоки. Именно по этой причине стратегические активы государства становятся центрами притяжения. Не успели закончиться партийные торжества, как на поверхность вышла одна из главных линий давнего внутрипартийного противостояния – борьба за контроль над Международным аэропортом Кишинёва имени Евгения Доги. Объект, который был возвращён в собственность государства в марте 2023 года после расторжения многолетней концессии с «Avia Invest», превратился в арену столкновения группировок, каждая из которых видит в нём источник устойчивых финансовых потоков. История с аэропортными тендерами, пожалуй, одна из наглядных иллюстраций, как соперничают невидимые для обывателя силы. Тендеры на аренду коммерческих помещений объявляли несколько раз, но безуспешно. Первый конкурс на аренду стерильных зон и Duty-Free стартовал ещё в 2024 году, однако тогдашний министр инфраструктуры Андрей Спыну его отменил, заявив о саботаже. Позднее компания AEROFOOD, управляющая несколькими заведениями в аэропорту, объявила о приостановке деятельности в ресторанах Plai, Air Cafe и Business Lounge, утверждая, что предложила аренду по цене выше тендерной и не получила никакого ответа от администрации. В итоге с 1 марта 2025 года воздушная гавань столицы перешла к самостоятельному управлению коммерческими объектами. Это временное решение в логике аппаратной борьбы означало, что ни одна из конкурирующих групп так и не смогла одержать верх. Отечественная политика исторически часто строилась вокруг контроля над экономическими ресурсами. Менялись партии, лозунги и внешнеполитические ориентиры, но вопрос доступа к активам оставался постоянным. Когда-то интерес к аэропорту связывали с различными внешними и внутренними структурами, включая ассоциируемые с Иланом Шором. Теперь этот актив оказался в поле зрения принципиально иного игрока, бывшего премьер-министра Дорина Речана. В декабре прошлого года он был назначен специальным посланником президента по вопросам развития и устойчивости с весьма расплывчатым мандатом, который позволяет охватить фактически любую стратегически значимую сферу. На практике человек с подобными полномочиями, опирающийся непосредственно на аппарат главы государства и обладающий накопленными за годы в силовых структурах неформальными связями, получает возможность вмешиваться в менеджмент ключевыми инфраструктурными объектами под любым удобным предлогом, будь то национальная безопасность, реформы или противодействие коррупции. Интерес к аэропорту вполне закономерен. Аэровокзальный комплекс, который ежегодно обслуживает миллионы пассажиров, – один из немногих действительно прибыльных государственных предприятий Молдовы. На фоне сужающегося экономического пространства контроль над подобными активами приобретает особое значение для тех, кто стремится укрепить своё политическое влияние через доступ к конкретным финансовым потокам. Дополнительным фактором становятся переговоры с ЕС, открывающие перспективу масштабного европейского финансирования, значительная часть которого будет направлена на инфраструктурные проекты. В этой ситуации тот, кто получает контроль над стратегическими объектами сегодня, будет иметь более выгодные позиции в доступе к внешним ресурсам. По мнению экспертов, нынешнее обострение противостояния вокруг аэропорта связано с наследием Андрея Спыну. Его имя часто связывали с широким кругом решений в сфере инфраструктуры, энергетики и транспорта, что способствовало формированию крупного центра влияния внутри правящей партии. Таким образом, открытое вторжение одной из групп во главе с Речаном, которая начала менять кадровую конфигурацию внутри MoldATSA (Государственное предприятие по использованию воздушного пространства и обслуживанию воздушного движения), является знаком того, что после съезда внутри PAS наметились серьёзные изменения внутреннего баланса сил. По большому счёту, сегодня мы наблюдаем за кризисом не только самой PAS, но и модели, при которой политическая власть является сугубо инструментом экономического перераспределения, а не управления страной. Этот механизм работал относительно слаженно, пока «плацинда» казалась достаточно большой для всех крупных «едоков». Сейчас на всех её уже не хватает, так как экономический рост минимален, ресурсы государства ограничены, а финансирование извне проходит через всё более узкое игольное ушко западных условий. Неудивительно, что кланы начинают работать на опережение, стремясь закрепить за собой активы до того, как их перехватит сосед по партийному тамбуру. История с аэропортом – всего лишь один из примеров, за которым последуют и другие, возможно даже более резонансные. Однако ничего сверхъестественного в этом нет: за «перехватом» кроется целая архитектура взаимоотношений внутри партии и власти, построенная на контроле над тендерами, кадровыми назначениями, административными решениями и механизмами государственного регулирования. Эта теневая модель управления материальными и институциональными ресурсами существовала задолго до PAS и, скорее всего, не исчезнет и после неё.