35 лет независимости Украины: дальнейшие перспективы и отношения с Молдовой

Сергей ЧЕБАН

Если Украина выдержит нынешние и последующие поствоенные испытания, то будет существовать в совершенно иной конфигурации, с другим населением, экономикой и национально-политическим обликом. Для Молдовы главный вопрос заключается в том, как выстраивать жизнь дальше рядом с новым, травмированным и неизбежно более суровым соседом

Украина отмечает 35-летие со дня провозглашения независимости. В иных обстоятельствах был бы прекрасный повод подвести промежуточные итоги государственного строительства, вспомнить достижения и поставить новые цели на будущее. Но, увы, нынешний юбилей страна встречает в глубочайшей неопределённости: по-прежнему невозможно уверенно сказать, в каких фактических территориальных пределах она будет существовать, какой окажется численность её населения, на чём будет держаться экономика и как изменится политическая система после завершения военного положения. Поэтому круглая дата для Киева является скорее символической чертой между двумя историческими эпохами. Украина, возникшая в 1991 году, практически уже ушла в прошлое, а новая пока существует преимущественно в форме мобилизационного государства военного времени. Его окончательные контуры и общественно-политическое наполнение ещё только предстоит определить, и не факт, что этот процесс завершится успехом. Как известно, в момент распада СССР Украина получила готовый государственный каркас, международно признанные границы, промышленность, транспортную и энергетическую инфраструктуру, бюрократический аппарат, армию, крупное население и выгодное географическое положение. Однако сугубо техническое и административное обретение независимости абсолютно не означало формирования единой политической нации и устойчивой модели развития. Более двух десятилетий украинское государство держалось на системе внутренних и внешних компромиссов между западными и юго-восточными регионами, украинским и русским языками, советским и националистическим пониманием истории, европейской интеграцией и сохранением связей с Россией. Киев отчаянно пытался совмещать сотрудничество с Москвой и сближение с Западом, одновременно балансируя между интересами региональных элит и финансово-промышленных групп. Такая конструкция позволяла сохранять относительную управляемость, но не устраняла фундаментальных противоречий. Поэтому государство оставалось слабым, олигархизированным и коррумпированным, а национальная идентичность была предметом непрекращающейся внутриполитической борьбы. Перелом произошёл в 2014 году, после потери Крыма и начала конфликта на Донбассе, которые разрушили прежнюю многовекторную модель и запустили необратимые процессы как внутри, так и вокруг украинского государства. После февраля 2022 года демонтаж старого и привычного нам образа постсоветской Украины ускорился до предела. Были разорваны экономические связи с Россией, изменилась языковая и культурная политика, произошла радикальная переоценка истории, а внешнеполитический курс окончательно оказался привязан к Западу. Российско-украинский конфликт стал не только источником колоссальных разрушений, но и мощным ускорителем процессов, которые накапливались десятилетиями. С одной стороны, он окончательно уничтожил Украину как буферное пространство между Россией и Европой/Западом. С другой – освобождение от прежней двойственности не принесло внутренней гармонии, так как один набор противоречий сменился другим, ещё гораздо более сложным. Главным доказательством жизнеспособности Украины стала сама её способность выдерживать многолетнее военное давление. Сохранились армия, государственный аппарат, банковская система, цифровая инфраструктура и международная субъектность. Но цена этой устойчивости настолько высока, что возвращение к довоенной нормальности становится с каждым годом всё более недостижимой целью. Текущая западная помощь, конечно же, пока позволяет выплачивать пенсии и зарплаты, обслуживать государственные институты, закупать вооружения и ремонтировать инфраструктуру. Однако подобная зависимость имеет и обратную сторону – пространство для самостоятельной экономической и внешней политики неизбежно сокращается, а условия кредиторов и доноров будут влиять на бюджет, приватизацию, доступ к ресурсам, антикоррупционные реформы и послевоенное устройство страны. Украина после окончания конфликта практически неизбежно станет более жёстким и милитаризированным государством, потому что армия, силовые структуры и ветеранское сообщество приобретут несопоставимо большее общественное и политическое влияние, чем другие социально-политические группы. Значительная часть бюджета всё равно будет направляться на оборону, а длинная линия соприкосновения с Россией, независимо от её юридического статуса, останется постоянным источником угрозы. Для Молдовы происходящее в соседнем государстве имеет экзистенциальное значение. Украина исторически была не просто соседом, а одним из факторов формирования молдавской территории, экономики и политической конфигурации. В 1924-1940 годах Молдавская АССР существовала в составе Украинской ССР, а в послевоенный советский период через Украину проходили практически все важнейшие транспортные, промышленные и энергетические связи Молдовы. После распада Советского Союза отношения двух государств сочетали сотрудничество с взаимной настороженностью. Несмотря на то, что дипломатические отношения были установлены в марте 1992 года, подписаны договоры о добрососедстве и государственной границе, тем не менее, в последующие годы продолжались споры вокруг Паланки, трассы Одесса-Рени, собственности, демаркации границы и использования вод Днестра. Особую роль Украина всегда играла в отношении приднестровского региона. Киев активно участвовал в переговорном процессе в качестве посредника и одновременно с этим контролировал восточное направление приднестровской торговли. Поэтому любые изменения в украинской позиции неизбежно отражались как на экономическом положении левобережья Днестра, так и на общей динамике урегулирования. Сегодня влияние Киева на Молдову сохраняется и приобрело форму структурной зависимости. От положения на фронте и на юге Украины зависит безопасность нашей страны. Состояние украинской энергетической инфраструктуры непосредственно отражается на молдавской энергосистеме, а работа гидроэнергетических объектов в верховьях Днестра – на водоснабжении Молдовы. К этому добавляются транспорт, торговля, миграция и совместный путь в Евросоюз. Хотя официально наши власти фактически приняли украинское понимание региональной безопасности, согласно которому соседнее государство является «щитом», сдерживающим военную угрозу на расстоянии от наших границ, такое положение всё теснее привязывает Молдову к украинской политической и военной повестке. На фоне сложных отношений Киева с Россией и Белоруссией, исторических разногласий с Польшей, энергетических споров со Словакией и конфликтов с Венгрией, Молдова в этом ряду остаётся одним из наиболее удобных украинских соседей, который старается не проявлять амбиций или слишком рьяно отстаивать свои интересы. Политика наших властей заключается в практически полной солидарности с Киевом и готовности следовать в фарватере украинской региональной политика даже в тех случаях, когда она не вполне совпадает с нашими интересами. Самый свежий пример – ситуация с транзитом украинской аграрной продукции через Молдову со скидкой в 50%. Главная угроза в том, что наша республику может стать лишь пассивным объектом пересборки украинской государственности в весьма нестабильных условиях. Хрупкое положение восточного соседа будет означать новые энергетические, миграционные и экономические потрясения. В случае же замораживания конфликта рядом с нами сформируется постоянное милитаризированное пространство, которое неизбежно будет влиять на соседей Украины. Отдельный риск связан с приднестровским регионом, поскольку ослабленная и сосредоточенная сугубо на себе Украина может утратить возможность активно влиять на ситуацию вокруг будущего статуса левобережья. Наконец, Украина и Молдова проходят похожие, хотя и несопоставимые по масштабу процессы национально-идентичностной трансформации. Кишинёв так же, как и Киев, стремится отказаться от прежней модели баланса между Востоком и Западом, усиливая сближение с ЕС, а также румынским культурно-языковым и историко-политическим пространством. Однако именно украинский опыт должен показать нашим элитам, насколько опасно превращать язык, историю, религию и геополитическую ориентацию в игру с нулевой суммой, объявляя одну часть общества единственным носителем правильного представления о перспективах государственности. Очевидно, что Украина образца 1991 года уже никогда не вернётся и, если украинское государство выдержит нынешние и последующие поствоенные испытания, оно будет существовать в совершенно иной конфигурации, с другим населением, экономикой и национально-политическим обликом. Для Молдовы главный вопрос заключается не только в том, какой Украина выйдет из этого исторического разлома, но и в том, как мы сами будем сосуществовать рядом с новым, травмированным и неизбежно более суровым соседом.