Что принесёт новый этап реинтеграции?

За прошедшие десятилетия Молдова так и не смогла восстановить контроль над всей своей международно признанной территорией. Более того, сегодня Кишинёв и Тирасполь всё дальше расходятся в политической и ценностной плоскостях

На рубеже лета-осени приднестровский сюжет ожидало три символических дня. 31 августа к работе приступил новый глава Миссии ОБСЕ в Молдове Кристофер Смит. 1 сентября Кишинёв начал распространять НДС и акцизы на первую группу товаров, импортируемых приднестровскими компаниями. Наконец, 2 сентября Тирасполь отмечает 36-летие своего самопровозглашённого непризнанного образования. Именно в этой рамке посредничества, экономического принуждения и конкуренции двух социально-политических проектов Молдова встречает своё 35-летие. Круглая дата, приуроченная ко дню независимости, обычно является поводом для подведения итогов, но в нашем случае такой подсчёт неизбежно упирается в Днестр. Несмотря на то, что наше государство десятилетия существует в определённых международно признанных границах, оно никогда полностью их не контролировало. По этой причине приднестровская проблема не является своего рода исторической сноской – это, можно сказать, один из принципиальных вопросов современной молдавской государственности. Именно после вооружённого конфликта 1992 года и июльского соглашения о прекращении огня произошла фиксация того самого институционализированного разделения по обе стороны Днестра. Кишинёв обрёл независимость, не получив при этом монополии на власть в пределах всей собственной территории. Тирасполь же создал работающие де-факто институты, но до сих пор так и не нашёл международной легитимности. Сводить происхождение конфликта исключительно к языковому спору было бы удобно, но неверно. Опасения объединения Молдовы с Румынией, законы о языке и разные версии исторической памяти действительно сыграли свою роль, однако за ними стояли интересы советской промышленной и административной элиты левобережья, борьба за собственность и ресурсы, присутствие 14-й армии, а позднее за российские военные и политические гарантии. Никуда эти причины не делись и по сей день. Более того, они приобретают новые формы и стилистику, вплетая в исторические противоречия Кишинёва и Тирасполя новые геополитические, экономические и ценностные линии разлома. Через три с половиной десятилетия вопрос о статусе приднестровского региона остаётся без прояснения. Формат «5+2», в котором Россия и Украина выступают посредниками наряду с ОБСЕ, а США и ЕС – наблюдателями, фактически не работает. После начала российско-украинской войны его полноценная реанимация выглядит почти невозможной, равно как и маловероятно определение окончательной формулы урегулирования. Пока мы наблюдаем за тем, как стороны нехотя контактируют между собой по сугубо техническим вопросам, которые никак не влияют на общее положение дел в переговорном процессе. В августе профильные группы обсуждали транспорт, состояние мостов, автомобильную регистрацию, налогообложение, экспорт, экологические разрешения и безопасность пищевой продукции. Это является свидетельством того, что политическое урегулирование застыло, тогда как управление повседневной взаимозависимостью продолжается. Главное изменение последней пары лет заключается в том, что Кишинёв всё меньше относится к Тирасполю как к стороне, с которой необходимо сначала что-то согласовывать, и всё чаще действует так, будто реинтеграцию можно собрать снизу: из единых таможенных правил, налоговых деклараций, национальных документов, лицензий, санитарных норм и доступа к государственным услугам. В этом ключе со вчерашнего дня были созданы новые реалии. НДС и акцизы применяются к алкоголю, табачной продукции, парфюмерии, ювелирным изделиям, мехам, отдельным транспортным средствам и другим товарам не первой необходимости, ввозимым операторами с левобережья. В январе и апреле 2027 года перечень планируется расширить, в том числе на нефтепродукты, металлы, газ и электроэнергию, а к 2030 году Кишинёв намерен полностью унифицировать налоговый режим на всей территории страны. Собранные средства предполагается направлять в Фонд конвергенции для инфраструктурных и социальных проектов в регионе. Официальная аргументация понятна. По идее экономические агенты на обоих берегах должны работать по равным правилам, особенно если наша страна приводит законодательство к нормам Европейского Союза. Но у этой политики есть и слабое место. Унификация, проведённая без прозрачной оценки последствий, легко превращается из реинтеграции в экономическое принуждение. Тот же фонд конвергенции будет убедителен только тогда, когда жители левобережья увидят не обещание возврата собранных денег, а понятный бюджет, правила отбора проектов и конкретные больницы, дороги или коммунальные услуги, профинансированные из фонда. В противном случае Кишинёв даст Тирасполю удобное доказательство обвинения в «блокаде» и импульс более усиленным апелляциям левобережных политиков к Москве. Которая, к слову, буквально несколько дней назад в очередной раз озвучила через МИД предостерегающие заявления применительно к потенциальной эскалации вокруг приднестровского региона. Тирасполь тем временем продолжает находится в своей логике и требует возвращения к полноценным переговорам, обвиняя конституционные власти в «двойном налогообложении и разрушении промышленности». Призывая к диалогу, де-факто власти региона, по сути, настаивают на модели двух равноправных субъектов, то есть тем самым они стремятся заранее закрепить то, что должно быть предметом урегулирования. Накануне своей годовщины Тирасполь подчёркнуто демонстрировал связь с Россией. В мае Москва упростила получение российского гражданства для жителей региона, и, по заявлению Вадима Красносельского, к августу было подано более 60 тысяч заявок, а несколько десятков человек уже приняты в российское подданство. При российской финансовой поддержке печатаются новые школьные учебники, а на сентябрьских выборах в Государственную думу на левом берегу Москва планирует открыть 17 участков для голосования, как обычно без согласия Кишинёва. Безусловно, эти шаги имеют не только политическое и символическое, но и вполне практическое значение для жителей региона. Упрощённое получение гражданства расширяет возможности для учёбы, трудоустройства и социальной поддержки, а российское финансирование помогает обновлять образовательную инфраструктуру и сохранять культурные связи. Но вот экономика левобережья проходит сложный период адаптации к новой энергетической и логистической реальности, а её дальнейшая устойчивость будет зависеть от сочетания российской поддержки, доступа к европейским рынкам и предсказуемых договорённостей с Кишинёвом. В эту сложносоставную обстановку входит новый глава Миссии ОБСЕ в Молдове Кристофер Смит – американский дипломат, работавший в Совете национальной безопасности США, занимавшийся Восточной Европой и бывший заместителем главы посольства США в Киеве в 2022-2023 годах. Задача Смита на первом этапе скорее всего будет заключатся в том, чтобы восстановить регулярные контакты Кишинёва и Тирасполя, удержать диалог от окончательного распада и не позволить перейти ситуации в силовую плоскость. Сегодня ОБСЕ, объективно говоря, способна поддерживать каналы связи и добиваться точечных решений, но точно не в состоянии урегулировать конфликт в одиночку. Если оценивать ситуацию в среднесрочной перспективе, то риск крупной эскалации пока ограничен, но он напрямую зависит от войны в Украине. Любое изменение линии фронта возле Одесской области немедленно изменит расчёты всех участников и цену политической ошибки. Европейский курс Молдовы при этом не будет поставлен на паузу. Летом этого года страна открыла переговорные кластеры с ЕС по фундаментальным вопросам и внешним отношениям. Кишинёв справедливо опасается, что формальная привязка вступления к предварительному урегулированию подарит Тирасполю и Москве своеобразное право вето. Однако разговор о «двухскоростной» интеграции – сначала правый, затем левый берег – пока остаётся скорее резервным сценарием, чем готовой юридической конструкцией. Он может ускорить движение контролируемой территории к ЕС, но одновременно закрепить отчуждение левобережья. Молдова не завершит проект своей государственности одним лишь распространением национального законодательства до украинской границы, как и Тирасполь не решит проблему международного статуса сохранением сложившегося порядка. Главным препятствием остаётся не только спор о полномочиях и территории, но и взаимное отчуждение обществ с разным историческим опытом и разными идентичностями. Разрешение конфликта станет возможным, когда люди на обоих берегах смогут признать право друг друга на эти различия, понять взаимные опасения и договориться о приемлемой форме сосуществования. Таковое неизбежно при любом сценарии и при любом территориальном решении: география, экономика, инфраструктура и человеческие связи никуда не денутся.