«Бег на месте». Почему евроинтеграция Молдовы теряет темп?

Ещё буквально пару лет назад разговоры о вступлении Молдовы в Европейский Союз ассоциировались со статусом кандидата, овациями в Брюсселе, историческим окном возможностей и светлым будущим. Сегодня же эта тема всё заметнее превращается в рутинную историю, из разряда тех, что уже не вызывают обнадёживающих эмоций у большинства населения. И проблема тут не в том, что с евроинтеграцией что-то произошло кардинальное. Просто из яркой перспективы она медленно сползает в многолетнее мероприятие, конца которого на горизонте пока совсем не видно. Именно эта скучная, лишённая драйва и позитива фаза незаметно съедает общественный кредит доверия к европейской идее, а вместе с ней и поддержку действующих властей. Начиная со второго полугодия можно сказать с уверенностью, что период громких прорывов на пути в ЕС для Молдовы фактически завершился. Получение статуса кандидата, официальный старт переговоров и открытие первых кластеров были достигнуты в рекордные в сравнении с другими странами и по меркам еврорасширения сроки. Будем честны, за каждым из этих рывков стояла не столько техническая подготовленность нашего государства, сколько геополитическая конъюнктура – Брюсселю в условиях войны в Украине требовалось очертить границы своей сферы влияния. Но все эти геополитические авансы не конвертируются автоматически в членство. Поэтому на смену ускоренному прохождению нескольких этапов пришёл монотонный скрининг и иные процедуры, рассчитанные на годы сверки национального законодательства и адаптации страны-кандидата к десяткам тысяч страниц правовой системы ЕС. Это неизбежная и в каком-то смысле неотвратимая часть пути, так как именно здесь выясняется, сколько на самом деле весит «европейскость» того или иного претендента. Обещанная молдавскому избирателю интеграция по коридору «fast track», как и предполагалось, оказалась лукавством, и теперь процесс будет идти в строгом соответствии с техническими регламентами и графиками. И вот уже первые сбои даже в чётко расчерченном плане не заставили себя долго ждать. В начале сентября на заседаниях рабочих групп Совета ЕС по вопросам расширения вновь обострился вопрос блокирования переговорных кластеров, потому что Венгрия по-прежнему препятствует их открытию в отношении Украины. Формально Будапешт говорит о том, что готов обсуждать интеграцию Кишинёва отдельно от Киева. Но в принципиальном смысле этот жест доброй воли ничего не меняет – подавляющее большинство стран-членов ЕС категорически отказывается разделять молдо-украинский тандем. Пока судьба переговорной линии решается на уровне ЕС, внутри Молдовы вызревает другая проблема. В экспертном сообществе и среди оппозиционных политиков всё громче звучит критика того, что диалог с Брюсселем превратился в бумажную бюрократию. Написание отчётов, гармонизация формулировок и выполнение формальных критериев заменяют реальную модернизацию экономики. Это не значит, что реформы бесполезны – так или иначе, единые правила игры с ЕС действительно необходимы. Речь тут о другом. Когда главным измерителем прогресса становится количество согласованных директив, а не, допустим, уровень жизни, весь процесс кажется какой-то имитацией. В конце концов, для граждан все эти переговорные кластеры являются не более чем абстракцией. Зато рост счетов за коммунальные услуги – вполне осязаемая конкретика. В этом плане показательно, что властям всё чаще приходиться запускать информационные кампании, объясняющие, куда именно уходят европейские гранты. Признаться, это очень тревожный симптом, поскольку если евроинтеграцию надо постоянно «продавать» населению, значит, она перестала восприниматься им очевидной выгодой. К внешним блокировкам и сложностям добавляется фактор, который Кишинёв не обойдёт ни при каком графике переговоров – приднестровский регион. Презентованное на минувшей неделе исследование, подготовленное при содействии Фонда Фридриха Эберта, прямо указывает на стратегическую дилемму Молдовы: вступление в ЕС до реинтеграции страны несёт колоссальные риски консервации раскола по «кипрскому сценарию». Совершенно очевидно, что Брюссель не хочет импортировать дополнительные замороженные конфликты в блок. Кипр с его разделённой территорией и двойственными правовыми режимами в европейских столицах вспоминают неохотно и уж точно не намерены мультиплицировать эту модель. События последних месяцев скорее осложняют эту дилемму, нежели открывают пути окончательного разрешения приднестровской проблемы. Шаги Кишинёва по экономической унификации, введение НДС и акцизов для импортёров из региона, ужесточение контроля над импортом энергоресурсов в логике официальных властей представляют собой наведение порядка и выравнивание правил ведения бизнеса. Но в логике Тирасполя это давление, которое ведёт не к мягкому урегулированию, а к росту социально-экономической напряжённости, которая неизбежно может перекинуться в военно-силовую плоскость. Не секрет, что каждый такой шаг усиливает ощущение осады в Приднестровье и даёт Москве дополнительные аргументы. Но, с другой стороны, без подобных мер Молдова не выполнит требования Брюсселя и свои обязательства по интеграции государства полностью без каких-либо изъятий. Было бы наивно полагать, что приближение к ЕС происходит в вакууме. Августовский референдум в Исландии многим подкинул пищи для размышления. Исландцы большинством в 52,8% отказались возобновлять переговоры с ЕС, хотя их страна уже тесно включена в европейское экономическое пространство. То есть даже для богатой северной демократии вход в ЕС превратился в тяжёлое внутриполитическое испытание. А объясняется это зачастую тем, что сторонники расширения предпочитают обходить стороной неприятные вопросы о том, что именно получит или потеряет конкретное общество, если отложить в сторону пресловутую геополитическую целесообразность. Ещё красноречивее выглядит ситуация на Британских островах. Шотландия, Уэльс и Северная Ирландия неожиданно решили объявить о референдумах о независимости. В публичной риторике главным мотивом называется членство в ЕС и желание вернуться в «европейскую семью» в статусе отдельных государств. Дональд Трамп подливает масла в огонь, заявляя о желании видеть объединение Ирландии и Северной Ирландии, что на самом деле свидетельствует о серьёзности намечающихся сдвигов на «Туманном Альбионе». Кроме того, всё это говорит о том, что евроинтеграционный вектор становится «топливом» территориальных и идентичностных конфликтов внутри самого Старого Света, не говоря уже о Молдове, которую раздирают идентитарные и территориальные конфликты на протяжении всего периода независимости. Таким образом, нельзя исключать, что Брюссель, занятый собственной целостностью, будет вести себя ещё более осторожно с кандидатами, носящими в себе нерешённые территориальные споры. Наконец, самый упрямый фактор – экономический. Адаптация к стандартам ЕС требует жёстких реформ, которые в краткосрочной перспективе провоцируют рост стоимости жизни. Приведение тарифов к европейскому уровню, ужесточение требований к бизнесу, санация нерентабельных производств неизбежно ведут к росту социально-экономического недовольства. Оно, в свою очередь, подпитывает евроскептические настроения, причём не в форме идейной критики Брюсселя, а в форме простого бытового вопроса у наших соотечественников: «а что мне лично дала Европа?». Собственно говоря, отдельные эксперты уже признают, что если евроинтеграция продолжит ассоциироваться с усложнением жизни рядового избирателя, то в скором времени баланс сил в стране может качнуться в сторону противников прозападного курса, и произойти это может уже на ближайших выборах 2027 года. Итак, процесс вступления страны в ЕС заходит в свою самую опасную фазу. Первоначальный романтический импульс угасает, и власти сталкиваются с жёсткой реальностью, где никто больше не позволит нашим правящим элитам прятаться за спины старших партнёров и оттягивать время для принятия сложных принципиальных решений, имеющих в том числе и важное исторические значение для государства. Если руководство страны продолжит уклоняться и увиливать от волевого выбора, то евроинтеграция Молдовы рискует стать бесконечным процессом бега на месте с окончательной утратой каких-либо перспектив включения в Евросоюз.