Два месяца премьерства Василия Тофана: много персонального PR вместо реальных дел

Прихода во власть заявленного радикала, сторонника болезненных реформ как быстрого пути к экономическому развитию ждали с тревогой и опасением. Поэтому его первые осторожные шаги были восприняты в обществе с определенной благосклонностью. Однако спустя два месяца закручивания фискальных гаек для граждан и бизнеса, на фоне удорожания жизни в стране все чаще вспоминаются стартовые посылы Тофана. Главной претензией становится практически полное отсутствие мер по уменьшению расходов государственного аппарата. Главное, что пока делает молдавский Милей, как называли Тофана несколько месяцев назад, – расширяет налогооблагаемую базу за счет рядовых граждан и бизнеса. НДС на энергоносители (вкупе с радикальным сокращением субсидий), за доставку посылок с зарубежных маркетплейсов (вместе со специальным сбором), на деятельность предпринимателей из восточных районов страны. Отдельная и больная тема – это «униформизация» НДС до единой ставки в 20%. Если по части женских гигиенических средств премьер пошел на попятную, то по остальной товарной номенклатуре и целым секторам экономики этого не произошло. Одним словом, обещанные решительные меры по урезанию бюджетных расходов и повышению доходов пока реализуются лишь за счет населения. Взять, к примеру, дополнительные миллионные барыши от роста цен на импортируемые нефтепродукты даже при действующей ставке НДС. Или отказ от истребования помощи от Европейского союза для субсидирования жителям оплаты коммунальных услуг за энергоносители. Не будем вдаваться в целевые направления выпавших из доходной части бюджета 837 млн леев грантовой поддержки, из-за которых, в частности, пришлось идти на корректировку бюджета. Ведь, так или иначе, любая помощь извне, даже от наших стратегических партнеров, всегда обуславливается какими-то политическими или экономическими требованиями. Зачем власти отдавать дополнительный инструмент для давления при принятии суверенных решений? Такая логика работает в отношении любой страны, но только не Молдовы. В нашем случае партнеры из Брюсселя банально «закрыли кран». А вот чего пока не видно в работе правительства, так это признаков экономии на бюрократическом аппарате. Три недели назад из PR-обоймы Василия Тофана вышло громкое объявление о «решительном настрое» довести до конца сокращение числа госслужащих. До 22 сентября даже должен быть представлен некий план, предусматривающий оптимизацию, объединение или ликвидацию государственных структур. За прошедшие недели никаких внятных заявлений о том, кого и как именно намерены сокращать, не последовало. Были намеки на излишнее рвение отдельных регуляторных органов и агентств при одновременном оправдании функционала и численности центральных органов. Это уже позволяет предположить, что никакой «гильотины» для чиновничьей прослойки не будет. Более того, цифры пересмотренного бюджета на текущий год прямо предусматривают увеличение расходов на оплату труда и другие статьи в государственном секторе. Вспомним, с какой правительственной программой за вотумом доверия в парламент пришел кандидат в премьеры. Там было пять ключевых приоритетов, главный из которых – перезапуск экономики. Достичь этой амбициозной цели планировалось за счет снижения численности бюрократии, налоговой реформы для стимулирования инвестиций, развития промышленности и поддержки экспорта. Само ее название, «Экономика европейская, эффективное государство», также прямо связывает экономическое развитие с повышением эффективности работы государственного аппарата. Из всего этого перечня мер в процессе пока находится только налоговая реформа. И тут небезынтересный вопрос в том, как это сказывается на экономике. В целом, что инвестиционная привлекательность страны пока не демонстрирует очевидного улучшения. При росте цен на энергоносители, негативной миграционной тенденции (азиатские рабочие в Кишиневе – не в счет), сохранении практики давления на крупный бизнес, о чем, в частности, свидетельствует ситуация с FlyOne, растущей неопределенности в сфере безопасности, включая милитаризацию и алармистскую риторику властей, добиться позитивных изменений очень сложно. А в условиях повышения налоговой нагрузки на бизнес вполне можно получить и обратный результат. При этом объективные внешнеторговые данные пока не позволяют говорить о падении внешней торговли в целом. По данным Национального бюро статистики, в первом полугодии 2026 года импорт вырос на 6,5%, а экспорт на 12,5% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Другое дело, что рост экспорта происходит на фоне сопоставимого и последовательного падения показателей в 2023 и 2024 году. Тем самым, даже добиться прогнозного восстановления экономической активности в первом полугодии не удалось, что на фоне запущенной налоговой реформы лишь усугубит ситуацию во второй половине года. Если правительство пришло к власти с обещанием ускоренного экономического перезапуска, то через два месяца хотелось бы видеть не только расширения фискальной нагрузки, но и первые измеримые признаки улучшения инвестиционного климата, промышленного производства, деловой активности и сокращения административных издержек. А что тем временем наш премьер? PR-активность формально самого влиятельного лица в стране не стихает. Даже перестановки и возвращения чиновников на важные государственные посты сопровождаются многозначительными комментариями, призванными поддерживать имидж реформатора и надежду на позитивные изменения. Общеизвестно, что наша аудитория лучше понимает и воспринимает эмоционально окрашенную политическую деятельность. В этом направлении политтехнологи Тофана выжимают максимум. Да, речь идет даже не о назначении новых лиц, а о перемещении из одной структуры в другую самых «эффективных» и даже оскандалившихся менеджеров, которые на новом посту якобы должны проявить большую эффективность. Речь идет о переводе с поста директора Национальной кассы социального страхования на должность руководителя Государственной налоговой службы Елены Цыбырнэ, о назначении главы Национальной компании медицинского страхования Иона Додона на пост директора Агентства публичной собственности, а также о возвращении бывшего члена Демократической партии Раду Мустяцэ на руководящую должность в Агентстве по интервенциям и платежам в сельском хозяйстве. Причем именно последний случай особенно показателен. Василий Тофан фактически отвергает свои же признания об ошибочном выборе в свою команду то ли вруна, то ли просто запутавшегося в показаниях человека. Это переназначение неизбежно вызывает вопросы о последовательности кадровой политики самого премьера. Вполне возможно, что в его представлении, где управление государством не отличается от менеджмента акционерным обществом, даже такие неординарные шаги позволяют повысить конкуренцию и эффективность управленцев и заодно получить долю необходимого PR. Главная проблема в такой системе, что на деле акционерами и бенефициарами АО «Республика Молдова» является не ее население, а узкая прослойка государственных чиновников и аффилированного с ними бизнеса. Обычные граждане оказываются лишь бесправным персоналом, давно потерявшим свое право на долю в этом предприятии. Именно поэтому через два месяца после прихода Тофана к власти люди все чаще задаются вопросом: когда за персональным PR появятся измеримые результаты тех реформ, ради которых обществу предлагали принять болезненные изменения? Если обещан был эффективный государственный аппарат, нужны не только эфемерные планы его сокращения, но и конкретные шаги. Если обещан экономический перезапуск, нужны не только новые налоги, но и инвестиции, промышленный рост и увеличение производительности. В конце концов, эффективность должна измеряться не количеством громких заявлений о реформах, а конкретными показателями – которые на данный момент удручают.