У Молдовы появились новые «кукловоды»

Придя к власти на лозунгах демократизации и деолигархизации, PAS в итоге за прошедшие годы сама выстроила неформальный контур управления Молдовой

Сегодня исполняется ровно два месяца с момента утверждения правительства Василе Тофана. Срок, конечно же, небольшой для оценки результатов, но вполне достаточный, чтобы увидеть, как именно теперь устроена нынешняя молдавская власть. После ухода Дорина Речана во главе кабинета министров уже успели побывать двое, однако в принципиальном плане ни политический курс, ни кадровая конфигурация, ни практика принятия решений почти не изменились. Поэтому ротация глав правительств на деле оказалась чередованием вывесок на двери премьерского кабинета. На первый взгляд, Тофан пришёл с репутацией «внешнего» по отношению к партийной бюрократии менеджера. Его подчёркнуто деловой опыт должен был создать образ человека, способного вернуть государству рациональность и дисциплину. После короткого и неудачного мандата Мунтяну эта кадровая рокировка выглядела почти последним резервным вариантом PAS. Однако разговоры о самостоятельности нового премьера довольно быстро столкнулись с политической реальностью нашей страны. В прессе и экспертной среде появились сообщения о латентном конфликте нового премьера с силовыми ведомствами из-за попыток провести перестановки среди их руководства. Впрочем, последние натолкнулись на непреодолимые препятствия, в том числе и персональное сопротивление Речана, защищающего назначенных ещё при нём людей. В конце августа Тофан публично признал, что за первый месяц работы трижды встречался с Речаном для обсуждения вопросов безопасности. Но знающие люди утверждают, что частота контактов действующего и бывшего премьеров заметно выше. Но больше всего внимания привлекла фраза Тофана о том, что Речан «занимался многими вопросами в секторе безопасности», поэтому новый глава правительства хотел бы добиться передачи этого сектора себе. Это странно, ведь в нормальной государственной системе передача дел происходит между непосредственным предшественником и преемником, сопровождается документами, докладами профильных ведомств и решениями уполномоченных органов. Непосредственным предшественником Тофана был Александру Мунтяну, а не Речан, который к тому моменту не занимал должности в правительстве и формально не обладал исполнительными полномочиями. Отсюда возникает логичный вопрос: а как именно может ушедший ещё в 2025 году в отставку человек что-то передавать, на каком основании он контролирует соответствующее досье, и кто наделил специального эмиссара правом фактически выступать координатором силового сектора? С другой стороны, возвращение Речана в государственный аппарат не было тайным. В декабре прошлого года Майя Санду назначила его специальным эмиссаром по вопросам развития и устойчивости. Должность не предполагала зарплаты, отдельного офиса или классического аппарата, однако включала координацию усилий различных учреждений, в том числе для противодействия гибридным угрозам. Именно расплывчатость такого чина и стала главным политическим преимуществом. Не руководя министерствами де-юре, фактически он имеет полный доступ к той части системы, которая формирует ядро национальной безопасности. Чуть ранее, по всей видимости, под свою будущую должность Речан учредил Центр управления кризисами со штатом в 30 человек и бюджетом в 20 миллионов леев, который, видимо, выполняет функцию ручного управления силовым контуром государства. Оппозиция неслучайно окрестила его «теневым правительством», так как функционально он дублирует уже существующие институты, к примеру, тот же Высший совет безопасности. Учитывая, что новая структура никак не проявила себя в предотвращении инцидентов, то со временем сложилось впечатление, что она появилась не для кризисного менеджмента, а как раз для сосредоточения и управления политической властью. Наиболее наглядным эпизодом временного выхода Речана из тени стала ситуация вокруг MoldATSA. В разгар скандала вокруг госпредприятия эмиссар Санду вошёл в его административный совет на безвозмездной основе, что сопровождалось сухим официальным объяснением – «помочь разобраться в ситуации». Подобные моменты в совокупности означают одно: после заявленного ухода из политики Дорин Речан на самом деле не отошёл от дел, а сменил высокую публичную должность на более гибкую и неформальную. В результате центр принятия политических и стратегических решений сместился из кабинетов правительства и министерств в кулуары партийного офиса и закрытые коллегиальные советы, которые, по данным СМИ, координирует именно Речан. Наше общество уже наблюдало аналогичную «кинопьесу» в период Влада Плахотнюка, когда механизмы управления страной также располагались не там, где предписано конституцией. И ирония тут в том, что PAS приходила к власти на волне борьбы как раз с этой моделью под лозунгами деолигархизации и возвращения легитимности государственным институтам. Но вот практика последнего года воспроизводит её почти в точности и дословно. Сменилась лишь декорация, когда вместо откровенного захвата государства нам всё преподносится в виде «европейской модернизации». Тот факт, что Василе Тофан пытается что-либо изменить в управленческой архитектуре, говорит о фрагментации правящей партии и попытках премьера опереться на отдельные политические группы. Речь, скорее всего, идёт о бизнес-крыле PAS с соответствующей ориентацией на инвесторов и приверженностью к более современным управленческим формам. Не сумев преодолеть бюрократическую систему, контролируемую извне, Тофан старается сформировать собственный замкнутый управленческий штаб. На минувшей неделе правительство предложило создать офис по реализации стратегических инфраструктурных проектов под названием «Moldova Project». Он должен объединить специалистов, закупки и проектное управление, которые сейчас разбросаны между разными учреждениями. В логике премьер-министра такой корпоративный инструмент позволит сдвинуть с места сложные инвестпроекты в рамках изолированного контура с закреплённым менеджером, сроками и контролируемым бюджетом. Думается, результаты работы этой структуры будут главным показателем эффективности Тофана и во многом предопределят продолжительность его пребывания в должности. В PAS уверяют, что нынешний председатель правительства дотянет до следующего электорального цикла, в то время как оппозиция и значительная часть экспертов ставят на более раннюю отставку из-за неизбежного тупика, в который упрётся Тофан, не имеющий реальных рычагов для реформы управленческой системы государства. В принципе, следующая ротация премьера может быть проведена без особых колебаний: при необходимости Речан найдёт новую кандидатуру, так как кадровый конвейер уже отлажен. Но с каждым таким циклом правящий режим будет терять остатки доверия, поскольку избиратель явно не видит перспектив в марионеточных правительствах. К осени 2026 года Молдова столкнулась с системным кризисом управления, потому что все вышеописанные признаки указывают на то, что PAS более не способна администрировать государство в рамках демократических процедур и перевела Молдову в режим ручного кулуарного управления. Как уже было сказано, наша страна проходила подобное при Плахотнюке и знает цену такого управления государством. Годы стагнации, дипломатическая изоляция, жуткое недоверие людей к властям и публичным институтам. Нынешним кукловодам стоило бы помнить о судьбе своих предшественников и о том, как быстро рушится даже самый тщательно выстроенный «театр теней».