Что не так с государственным долгом Молдовы?

Министр финансов Виктория Белоус считает, что государственный долг Молдовы остается на «приемлемом уровне» и не должен быть темой для «спекуляций». Разбираем, почему ситуация, на самом деле, чуть сложнее и все же является предметом для беспокойства, особенно в долгосрочной перспективе

Тема государственного долга страны все чаще всплывает как в критических заявлениях оппозиционных политиков, так и в рассуждениях даже вполне умеренных экспертов. Поэтому властям приходится время от времени успокаивать общество: например, в одном из недавних телеэфиров министр финансов Виктория Белоус отметила, что госдолг остается на приемлемом уровне и является управляемым, а основная проблема с ним кроется лишь в характере трат, на которые берутся заимствования. Формально, логика в рассуждениях чиновников есть: уровень госдолга республики по отношению к ВВП действительно далек от критических значений, особенно если сравнивать с основными мировыми должниками: 38,1% против, например, более 200% у Японии или 123% у соседней Украины. На первый взгляд, непосредственной угрозы для финансовой стабильности страны на текущем этапе нет. Однако, если копнуть глубже, мы увидим одну неприятную особенность у нашего заемного портфеля – а именно скорость, с которой он растет. И вот здесь ситуация выглядит значительно менее благополучно. Достаточно сказать, что к середине 2021 года, когда к власти пришла партия PAS, госдолг составлял около 75 млрд леев, а сегодня уверенно приближается к отметке в 150 млрд. То есть всего за пять лет государство заняло столько же, сколько за все остальные три десятилетия независимости. Очевидно, что, если ежегодно долг наращивается быстрее, чем экономика, даже вполне приемлемое сегодня его соотношение с ВВП может достаточно быстро перестать быть комфортным. Отсюда возникают главные вопросы, на которые власти должны подобрать правильные ответы: почему государственный долг растет такими темпами, на что идут эти деньги и способна ли экономика страны обеспечивать их обслуживание в будущем? Динамика последних лет показывает, насколько сильно изменилась ситуация в худшую сторону. Еще в прошлом десятилетии мы не накапливали задолженность столь быстро. Например, в 2017 году госдолг Молдовы составлял около 51,7 млрд леев, в 2018-м – 52 млрд, в 2019-м – 52,8 млрд. То есть за три года его объем практически не изменился: совокупный рост лишь немного превысил 1 млрд леев. В то же время только за восемь месяцев 2026 года он увеличился на 15 млрд. Справедливости ради стоит сказать, что взрывной рост госдолга начался еще до прихода к власти нынешних сил, но он имел вполне понятную природу – а именно пандемию, ставшую экономическим шоком в планетарном масштабе. На долю PAS тоже пришелся глобальный кризис, очаг которого пролег у наших границ, – война в Украине, продолжающаяся по сей день. Молдова, начиная с 2022 года, столкнулась с энергетическим и инфляционным шоком, ростом расходов на социальную поддержку, необходимостью принимать экстренные меры для стабилизации экономики. Эти обстоятельства объективно требовали увеличения государственных расходов и, соответственно, новых заимствований. С другой стороны, далеко не только Молдова находилась под воздействием указанных внешних факторов, но именно мы неизменно демонстрируем негативную (или, в лучшем случае – стагнирующую) динамику по многим важнейшим экономическим показателям. И здесь уже в полный рост встает вопрос о качестве нашего государственного управления, одной из примечательных особенностей которого постепенно стала как раз опора на чрезвычайные заимствования как постоянный элемент бюджетной политики. При этом, что хуже и на что намекала министр финансов, государству все чаще приходится занимать не столько для реализации крупных инвестиционных проектов, сколько для финансирования текущего дефицита, который также именно при PAS стал хроническим и рекордным в истории Молдовы. Показательны и данные по устройству внутреннего долга. В августе 2026 года доля госдолга с плавающей процентной ставкой достигла 62,5%, превысив установленный ориентир в 60%. Еще более тревожно выглядит структура погашений внутренних государственных ценных бумаг: 95,8% их объема приходится на обязательства со сроком до одного года при установленном максимуме в 90%. Это означает, что государство становится чувствительнее к колебаниям ставок и вынуждено регулярно рефинансировать значительные объемы задолженности. Еще более серьезный вопрос – цена, которую Молдова платит за финансирование дефицита. В 2025 году средневзвешенная ставка по государственным ценным бумагам, размещенным на внутреннем рынке, равнялась около 9%, что более чем на четыре процентных пункта выше прошлогоднего уровня. За первые восемь месяцев этого года показатель еще увеличился – до 9,56%. При таких больших ставках государственный долг начинает уже непосредственно конкурировать за деньги с частным сектором и одновременно увеличивать расходы самого бюджета. Логика простая: зачем инвестору вкладываться в рискованное производство с долгой отдачей, если он может гарантированно получить хорошую прибыль менее чем за год, просто приобретя государственные ценные бумаги? В итоге расходы на обслуживание госдолга, по данным экономиста Вячеслава Ионицэ, отнимают уже почти 7 млрд леев, или около 10% всех доходов государства. Получается вполне понятная цепочка: бюджет имеет дефицит – государство занимает деньги – увеличиваются расходы на обслуживание долга – дефицит становится труднее сократить – государство снова занимает деньги. Так, постепенно формируется долговая спираль. Ситуацию усугубляет то, что возможности получать дешевое внешнее финансирование ограничены. В течение нескольких лет Молдова активно пользовалась поддержкой международных финансовых организаций, однако структура внешней помощи постепенно меняется. Грантов становится относительно меньше, а кредитов – больше. Даже широко разрекламированный План роста ЕС на 2025-2027 годы также в основном состоит из кредитного, а не безвозвратного финансирования. Здесь еще можно указать на изменение модели взаимодействия с МВФ при правящей ныне партии. Ранее программа ECF/EFF обеспечивала Молдове реальные финансовые ресурсы в сотни млн долларов. Однако она достаточно бесславно завершилась в прошлом году, причем из-за невыполнения Молдовой обязательств не были выплачены последние два транша на сумму около 170 млн долларов. Новая же трехлетняя программа (имеющая другой характер – Policy Coordination Instrument), согласованная в 2026 году, в принципе не предусматривает предоставления денег, являясь механизмом мониторинга и поддержки реформ. В такой ситуации государство все активнее выходит на местный рынок заимствований. Но внутренние деньги обходятся существенно дороже, чем финансирование от международных институтов, которое имеет намного более привлекательные ставки и длительные сроки погашения. Безусловно, снижение внешнего поступления средств носит во многом объективный характер, объясняясь рядом факторов: продолжающаяся война на Украине, необходимость перераспределения значительных ресурсов на поддержку Киева, экономические проблемы внутри самого ЕС, изменение американской политики при администрации Дональда Трампа. Но, какими бы ни были причины, результат один: долю бюджетных расходов, которую раньше можно было покрывать грантами и относительно дешевыми внешними ресурсами, приходится в большей степени финансировать за счет собственных средств и новых кредитов. К тому же внешние обстоятельства не отменяют ответственности правительства за качество принимаемых решений, что особенно наглядно проявилось в энергетике. После разрыва прежних схем поставок Молдова сделала ставку на диверсификацию и рыночные закупки, что в условиях острого кризиса привело к значительным затратам. Последствия известны: высокие цены на энергию ударили по домохозяйствам и промышленности, увеличили потребность в государственных компенсациях и одновременно ухудшили конкурентоспособность молдавских производителей. В целом внешнеэкономическая политика остается нашим слабым местом. Стремление сделать Молдову максимально однозначным партнером западных стран понятно с точки зрения геополитики, но у экономики немного другие законы и принципы функционирования. Маленькой Молдове было бы желательно извлекать выгоды из максимально широкого круга внешних связей – находить рынки сбыта, дешевую энергию, инвестиции и транспортные маршруты. Излишняя политизация экономических отношений резко сузила нам пространство для маневра и в конечном счете ограничила потенциальные источники роста. Не менее важен вопрос постоянных государственных расходов. На 2026 год траты на оплату труда в бюджетном секторе запланированы примерно на уровне 32,8 млрд леев. Постоянно «дорожает» обслуживание бюрократического аппарата, которое становится все менее посильной ношей для государственной казны. Есть намерения правительства начать реструктуризацию и сокращения числа ведомств и чиновников – посмотрим, насколько это получится. Главное наше преимущество в том, что время для исправления ситуации еще есть. Но необходимо изменить саму логику формирования задолженности. Прямо сейчас нужно начать с ограничения роста внутреннего долга, увеличения среднего срока его погашения и отказа от постоянной зависимости от краткосрочных выпусков под высокие ставки. Каждая новая государственная программа должна проходить простой тест: создает ли она экономический эффект, способный в будущем компенсировать стоимость привлеченных денег. В среднесрочной перспективе нужна полноценная ревизия государственных расходов – от структуры бюрократического аппарата до многочисленных субсидий и программ, которые не дают измеримого результата. В энергетике нужно найти баланс между диверсификацией поставок, долгосрочными контрактами и инструментами хеджирования, чтобы государство не оказывалось заложником резких колебаний биржевых цен. Главный же приоритет очевиден: кредитные деньги должны превращаться в экономический рост. Инфраструктура, энергетика, промышленность, экспорт, модернизация транспорта, повышение производительности – вот направления, на которые имеет смысл брать в долг. Финансирование за счет новых кредитов постоянно растущих текущих расходов неизбежно приведет к катастрофе, что в правительстве, как видим, тоже прекрасно понимают. Да, сегодня государственный долг Молдовы действительно не является «проблемой № 1». Но если откладывать ее решение, то критического уровня задолженности мы достигнем гораздо быстрее, чем кажется кураторам экономической политики государства.