Выборы в Гагаузии – борьба за будущее автономии

Итоги предстоящих выборов в Гагаузии могут стать решающим моментом не только для местных политических сил, но и для самой модели автономии, сложившейся после 1994 года

Чуть больше, чем через месяц, 15 ноября, гагаузы выберут нового башкана и депутатов Народного собрания. На этот раз регион голосует без действующего главы, так как Евгения Гуцул, победившая на выборах 2023 года, выведена за скобки избирательного процесса уголовным приговором. Помимо этого, впервые выборы в автономии администрирует не Комрат, поскольку в августе, после поправок в законодательство, Избирательный совет Гагаузии был фактически передан под прямое управление ЦИК Молдовы. Оба обстоятельства официальный Кишинёв называет «наведением порядка», но более точно формулу происходящего можно описать как референдум о том, имеет ли Гагаузия право на собственное волеизъявление и особый статус. За последние годы Кишинёв дважды проигрывал контроль над Гагаузией у избирательной урны. Три года назад провластным силам не удалось провести во второй тур никого, кого можно было бы назвать своим кандидатом, и в итоге победила Гуцул, связанная со структурами Илана Шора. Буквально через год регион ответил на референдуме о евроинтеграции цифрой (около 95% против), которая существенно подтачивает единство евроинтеграционного курса в общенациональном масштабе. В PAS, конечно же, сделали вид, что мнение региона ни на что не влияет, но в то же время начали подготовку к купированию «гагаузской проблемы». Реакцией на этот кризис могли бы стать переговоры, пересмотр отношений центра и Комрата, компромисс по полномочиям, языку, бюджету, но в качестве ответа власти выбрали уголовный кодекс. Против Гуцул были возбуждены дела о незаконном партийном финансировании, после чего последовали арест, судебный процесс и приговор, снявший её с должности. Параллельно под уголовным давлением оказался и председатель Народного собрания автономии. Венцом этой линии ужесточения стали августовские поправки в законодательство, согласно которым Избирательный совет – орган, прямо предусмотренный Уложением Гагаузии, – переводится под кураторство ЦИК. После этого все выборы и бюллетень в регионе определяются как удобно центру, а автономии на собственных выборах оставлена лишь роль наблюдателя. На сегодняшний день около 150 тысяч человек проживают в Гагаузии, которая является одним из самых бедных регионов страны, говорящем на тюркском языке и исповедующим в массе своей православие. С момента урегулирования конфликта в 1994 году Комрат более тридцати лет балансирует между Кишинёвом, Москвой и Анкарой. В политическом смысле к нынешней осени там сложились три условных политических лагеря, и, что показательно, ни один из них не связывает себя с правящей партией. Первый представляет консервативно-патриотическое большинство, опирающееся на традиционные для региона настроения. Его представляют сильные местные фигуры и политические лидеры, риторика которых строится на защите гагаузской идентичности, экономическом прагматизме, особых отношениях с Россией и противодействии агрессивной румынизации. Второй лагерь – региональные прагматики и группы, связанные с местным бизнесом, примарами крупных населённых пунктов, прежде всего Комрата и Копчака. Стратегия этих сил подразумевает лавирование между защитой автономии и необходимостью выбивать бюджетные деньги из Кишинёва и гранты из западных фондов. По большому счёту данная группа представляет из себя не столько политическую силу, сколько способ выживания местных экономических элит, и, судя по некоторым индикаторам, именно на них в столице делается определённая ставка. Третий пласт включает в себя радикальные протестные массы, загнанные судебными преследованиями в подполье. На первый взгляд, эти структуры дезорганизованы, не имеют выраженного политического представительства, но их лояльный электорат никуда не делся. К концу первой декады октября документы на соискание должности башкана подали восемь претендентов, поэтому предвыборная кампания обещает быть весьма конкурентной и жёсткой. Главным тяжеловесом считается Александр Стояногло, экс-генпрокурор Молдовы, отстранённый от должности в разгар конфликта с властями. Для жителей автономии Стояногло воспринимается как символ юридического сопротивления произволу Кишинёва и как человек, набравший два года назад во втором туре президентских выборов около 45% голосов по стране, а в самой Гагаузии – более девяти из десяти. Имеющийся авторитет позволяет ему консолидировать и умеренный, и протестный электорат. К числу фаворитов также можно отнести Фёдора Гагауза, опытного политика и общественного деятеля. Его ключевой предвыборный нарратив включает в себя защиту правового статуса автономии и возвращение Комрату переговорной, а не оборонительной позиции в диалоге с Кишинёвом. Корнелиу Дудник, экс-депутат, представляет амбициозное крыло местных гагаузских элит. Примары Сергей Анастасов (Комрат) и Олег Гаризан (Копчак) идут с хозяйственной повесткой и реальной поддержкой на местах. Евгения Гуцул пока остаётся за кадром, но сохраняет значительный электоральный и моральный капитал, а вместе с ним и лояльность отдельных групп избирателей. Поэтому её призыв поддержать того или иного кандидата, скорее всего во втором туре, может стать решающим фактором, предопределяющим исход голосования. И, наконец, главное – в гонке нет кандидата правящей партии. PAS в 2023-м не выставила претендента и не выставляет его и теперь, осознавая унизительность финального результата своего открытого ставленника. В Гагаузии образ правящей партии токсичен настолько, что открытая поддержка любого выдвиженца обнулила бы его шансы ещё до старта. Отсюда, надо полагать, и реализуется стратегия опосредованного влияния на выборы в автономии, в результате которых власть хочет получить хотя бы частично управляемого башкана, не имея возможности поддержать его открыто. Основная интрига выборов кроется не в персональном облике того или иного победителя, так как практически все фавориты пусть и в разной степени, но оппозиционны Кишинёву. Всё упирается в два основных вопроса. Первый – признает ли Кишинёв итоги выборов? Если победит кандидат, настроенный на восстановление полномочий Комрата и сохранение особых связей с Россией, а иначе Гагаузия голосовать, судя по всему, не умеет, центру придётся либо жить с этой программой, либо вновь пытаться «ломать через колено» выбор гагаузов. Второй элемент – явка. При выборах, администрируемых из Кишинёва, это единственная переменная, которую ЦИК никак не контролирует. В случае высокой активности жители автономии докажут, что она сохраняет субъектность своего выбора, а вот низкая, в свою очередь, станет победой Кишинёва по административному утомлению гагаузов и электоральному пессимизму. Если в конечном итоге победит кто-то из тяжеловесов – Стояногло или Гагауз, то, вероятнее всего, Комрат возьмёт курс на восстановление своих автономных компетенций в рамках закона 1994 года, а также укрепление связей с внешними партнёрами, в первую очередь с Россией и Турцией. После этого отношения центральных властей и автономии могут войти в новую острую фазу с урезанием трансфертов (в то время как бюджет региона в значительной части формируется именно ими), методичное экономическое удавливание, политический бойкот инициатив Кишинёва из Комрата. Если победит кто-либо из прагматического крыла, такой как Анастасов или Гаризан, то политический конфликт может быть заморожен. Основной фокус скорее сместится на выживание экономики, инфраструктуру и поиск иностранных доноров. Кишинёв попытается предъявить такого башкана Брюсселю и собственной аудитории как результат «успешного» преодоления кризиса и интеграции местных политических элит в общенациональную политическую повестку. Но в реальности даже с появлением в кресле башкана умеренной фигуры системные противоречия между Гагаузией и PAS в плоскости языка, внешнеполитических ориентиров и полномочий никуда не исчезнут. Следовательно, рано или поздно при подходящих обстоятельствах они вновь выйдут на поверхность. Сложившаяся в период нахождения PAS у власти картина подтвердила для Комрата одну простую истину – с Кишинёвом в принципе нельзя договориться, можно только проиграть или сопротивляться. Выборы 15 ноября могут завершить нынешний кризис представительства, но сами по себе не исправят политику взаимного отчуждения. Увы, но центральные власти так и не достигли той европейской зрелости и способности принять неудобное волеизъявление и договариваться в пределах закона. Поэтому дальнейшие попытки сохранить контроль через методичное ослабление автономии неизбежно дадут обратный эффект, превращая региональный конфликт в постоянный источник нестабильности для всей Молдовы.