Цена интеграционного спринта: почему «успех» в переговорах с ЕС обернется тарифным шоком

Кристиан РУССУ

Форсируя переговоры с ЕС ради демонстрации лояльности и быстрого продвижения по пути евроинтеграции, Кишинев, по сути, пожертвовал возможностями смягчить последствия для населения от сближения с европейским законодательством

Официальное открытие позавчера переговоров по Кластеру 3 («Конкурентоспособность и инклюзивный рост») власти преподносят как исторический прорыв. Гражданам транслируют оптимистичные послания о приближении к европейским стандартам и обещают скорейшую интеграцию в единый европейский рынок. Однако за парадными лозунгами и победными реляциями скрывается жесткая реальность кулуарных уступок. Стремление правительства любой ценой форсировать интеграционный процесс ради завершения технического этапа переговоров к 2028 году вновь приводит к сомнительным результатам. Давно не новость, что для Кишинева скорость переговоров важнее их содержания, но теперь под ударом оказались стратегические инструменты защиты населения. Масштаб надвигавшихся фискальных рисков был очевиден еще из отчета Еврокомиссии по Молдове за 2025 год. В Главе 16 («Налогообложение») Брюссель прямо потребовал «привести законодательство об НДС в соответствие с европейскими стандартами для минимизации искажений конкуренции». В понимании европейских комиссаров, нулевые или сниженные налоговые ставки на коммерческие товары и услуги, включая газ и электроэнергию, могут рассматриваться как меры, создающие искажения на рынке и требующие пересмотра в рамках гармонизации налогового законодательства. От нас также потребовали провести «всеобъемлющий обзор налоговой системы» и расширить налоговую базу для увеличения бюджетных доходов. На практике такая политика способна существенно ограничить возможности страны самостоятельно определять налоговые механизмы с учетом уровня благосостояния населения и особенностей национальной экономики. Буквально накануне громких заявлений в Люксембурге, в ходе подготовки к заседанию Межправительственной конференции, стало известно, что Кишинев направил в Брюссель свою официальную переговорную позицию. Хотя сам закрытый документ (Position Paper), который обсуждался на протяжении многих месяцев, остается недоступным для общественности, его содержание, как сообщалось, просочилось в прессу. Согласно опубликованным данным, наша переговорная группа изначально пыталась занять оборонительную позицию, осознавая колоссальные риски, которые несет механическое копирование фискальных требований ЕС для одной из беднейших стран Европы. В своей первоначальной заявке мы официально запросили у Еврокомиссии длительный переходный период, предусматривающий сохранение льготной ставки НДС на природный газ в размере 8% и нулевой – на электроэнергию вплоть до 2037 года. Логика молдавских экономистов опиралась на долгосрочную многоступенчатую стратегию: сохранить действующие налоговые преференции на 11 лет, после чего начать максимально плавный переход к новым условиям. В период с 2037 по 2039 год предполагалось постепенно ввести сниженную ставку НДС в размере 5%. Таким образом, власти рассчитывали обеспечить достаточно времени, чтобы дать национальной экономике возможность окрепнуть, а доходам населения – приблизиться к уровню восточноевропейских стран. Мы пытались доказать Еврокомиссии, что распространение стандартной ставки НДС в 20% на соответствующие объемы потребления электроэнергии и газа существенно снизит покупательную способность граждан. Согласно первоначальному Плану гармонизации законодательства по Главе 16, Кишинев брал на себя относительно спокойное техническое обязательство: «Принятие законопроекта по транспонированию Директивы Совета 2006/112/EC об общей системе НДС к концу декабря 2026 года». Правительство Александру Мунтяну продвигало идею сохранения упомянутых льгот до 2037 года с последующим плавным переходом к новым ставкам к 2039 году. Вероятно, предполагалось, что эти требования будут предметом непростых переговоров с ЕС на протяжении всего 2026 года. Политический перелом, судя по развитию событий, наступил этим летом, когда затянувшееся сопротивление Кишинева оказалось под давлением внутреннего правительственного кризиса. Кабинет Александру Мунтяну, пытавшийся лавировать между жестким давлением ЕС и риском социального недовольства, был вынужден уйти в отставку. Судя по всему, Брюссель дал понять, что открытие Кластера 3 будет зависеть от реального прогресса в налоговой сфере. Мунтяну до последнего пытался затормозить отмену налоговых льгот на энергетические ресурсы, понимая возможные политические последствия. Пришедший ему на смену Василе Тофан, выходец из крупного инвестиционного бизнеса, радикально изменил подход. Там, где его предшественник видел угрозу социального кризиса, Тофан разглядел необходимость «повышения фискальной дисциплины и оздоровления государственного сектора». В медиа жесткие требования ЕС по пересмотру льгот новой правительственной командой стали активно преподноситься под соусом «европейской зрелости». Тофан использовал технократическую, ориентированную на бизнес риторику, заявляя, что Молдова должна перестать субсидировать «всех подряд» низкими налоговыми ставками и обязана обеспечить рост бюджетных поступлений. В августе-сентябре кабинет Тофана официально утвердил масштабную налоговую реформу, рассчитанную на следующий год. Чтобы сгладить противоречия в диалоге с Брюсселем, Кишинев самостоятельно определил дату вступления новых правил в силу: 1 апреля 2027 года. ЕС, судя по имеющейся информации, не настаивал на введении новых налоговых условий именно в этот день, однако наши стратеги рассудили прагматично: апрель знаменует окончание отопительного сезона. Запуск стандартной ставки НДС в 20% весной, когда потребление газа и электроэнергии обычно снижается, должен был смягчить первоначальный тарифный удар по населению. Начиная с 1 апреля 2027 года действующие общие налоговые льготы для потребителей, согласно описанной модели реформы, будут существенно ограничены. Вместо согласованного в первоначальной переговорной заявке плавного перехода к ставке 5% к 2039 году правительство Молдовы вводит жесткие лимиты уже на ближайшую перспективу. В итоге нулевая ставка НДС на электроэнергию будет применяться только к первым 150 кВт·ч потребления в месяц, а льготная ставка 8% на газ сохранится лишь в пределах первых 150 м³. Объемы потребления сверх этих лимитов будут облагаться стандартной ставкой НДС в размере 20%. Для многих семей, использующих электроэнергию и газ для отопления жилья, это может обернуться заметным увеличением сумм в коммунальных квитанциях. Особенно ощутимым рост расходов окажется для домохозяйств, которые не смогут существенно сократить потребление без ущерба для привычных условий жизни. Примечательно, что на фоне других стран-кандидатов с Балкан Молдова выглядит чрезмерно уступчивым «примерным учеником». Черногория и Албания, которые также проходят через адаптацию национального законодательства к европейским директивам, ведут переговорный процесс годами, добиваясь приемлемых условий для своих ключевых секторов экономики. При этом страны-кандидаты стремятся использовать переходные механизмы и предусмотренные европейским законодательством возможности для отдельных налоговых преференций. Черногория, например, применяет различные пониженные ставки НДС к определенным категориям товаров и услуг, обосновывая такую дифференциацию социальными и экономическими приоритетами. Кишинев же, если исходить из описанной последовательности решений в рамках Кластера 3, фактически отказался от долгосрочного переговорного маневра, предпочтя быстрое согласование фискальных уступок ради благоприятных интеграционных отчетов. О том, с чем Кишинев приехал в Брюссель накануне громкого решения, можно судить по хронологии принятия нормативных актов и политических решений. Согласно этой версии событий, наша переговорная позиция была существенно пересмотрена еще в августе-сентябре, а первоначальные требования о сохранении налоговых льгот до 2037 года утратили прежнее значение. Это позволило продемонстрировать Брюсселю готовность властей выполнить ключевые условия для продвижения переговоров по Кластеру 3. В результате вместо жестких требований о защите населения позиция Молдовы, по сути, стала отражать решения, уже принятые на национальном уровне. Вместо первоначально запланированного срока, декабря 2026 года, Молдова уже в сентябре приступила к продвижению фискальных изменений в законодательном процессе. А весь переходный период, который изначально предполагалось сохранить до 2037 года, фактически был сокращен властями до 1 апреля 2027 года. Вместо же постепенного перехода к сниженной ставке НДС в размере 5% к 2039 году правительство Тофана согласилось ввести стандартную ставку 20% для потребления сверх установленных лимитов уже следующей весной. В качестве «компромисса» Брюссель предложил Молдове отказаться от общих налоговых льгот в пользу адресных компенсаций для наиболее уязвимых категорий населения. Европейский союз выразил готовность частично софинансировать молдавский Фонд снижения энергетической уязвимости за счет грантовых программ. Однако у такой модели есть обратная сторона. Внешнее финансирование не гарантировано на длительную перспективу, зависит от условий соответствующих программ и может быть связано с выполнением обязательств по проведению реформ. Кроме того, сама процедура оценки энергетической уязвимости способна оставить за пределами государственной поддержки сотни тысяч граждан со средними доходами. Для этих домохозяйств рост коммунальных расходов может оказаться вполне ощутимым, но недостаточным для получения компенсации. В итоге реальные выгоды для населения страны от открытия Кластера 3 выглядят крайне сомнительно. Форсируя переговоры с ЕС ради демонстрации лояльности и продвижения по интеграционному пути, Кишинев, по сути, пожертвовал важными экономическими инструментами, которые могли бы смягчить последствия сближения с европейским законодательством для населения.