Молдова на периферии «Новой Ялты»?

Сергей ЧЕБАН

Возможное начало большой дипломатической перестройки заставляет по-новому взглянуть на внешнеполитический курс Молдовы последних лет. Пока ведущие державы ищут подходы к урегулированию украинского конфликта и обсуждению будущего европейской безопасности, Кишинёв подходит к этому моменту с испорченными отношениями с Россией, ограниченным диалогом с США и практически неиспользованным потенциалом сотрудничества с Китаем

За последнюю неделю в международной среде сошлись два важных процесса, которые в определённой степени могут сформировать новую геополитическую рамку. Первый связан с идеей трёхстороннего саммита США-КНР-Россия, а второй – с согласием Москвы возобновить трёхсторонние переговоры с участием Украины и США. Для Молдовы, находящейся в опасной близости к эпицентру событий, проступающие контуры большой дипломатической игры имеют важное значение, так как условия безопасности нашей страны могут измениться быстрее, чем её руководство успеет осмыслить происходящее. Несмотря на саммит высокого уровня, интересы трёх ключевых игроков вряд ли удастся согласовать уже буквально после первого раунда. Вашингтон, по оценке аналитиков, пытается очертить «красные линии» для Пекина на Тайване в обмен на компромиссы в Европе. Китай позиционирует себя как главный миротворец и гарант экономической стабильности Евразии, стараясь балансировать между Москвой и Брюсселем. Россия, в свою очередь, стремится легитимировать территориальные притязания и восстановить статус одного из ключевых центров силы, увязав прекращение войны с ограничениями военной активности Запада в Восточной Европе. Если встреча «тройки» подготовит основу, то прямые переговоры Москвы и Киева, по всей видимости, уже заполнят её конкретным содержанием. При этом Кремль готов пока лишь на трёхсторонний формат, то есть без европейских посредников. Это уже само по себе симптом, поскольку ЕС и Великобритания могут оказаться «за дверью», когда речь пойдёт о пересмотре европейской безопасности. Центральным стратегическим запросом Москвы, как известно, является откат военной инфраструктуры НАТО к границам 1997 года, и, по данным дипломатических источников, такое требование может быть выдвинуто на ноябрьском раунде российско-украинских переговоров. Фактически это означает вывод натовских сил из Польши, Эстонии, Латвии, Литвы, Румынии, Болгарии, Швеции, Финляндии и т.д., то есть демонтаж той конфигурации сдерживания, которая складывалась четверть века. Таким образом, восточноевропейский узел обороны альянса становится центральным в программе вероятных переговоров о европейской безопасности. Все вышеперечисленные страны так или иначе защищены 5-й статьёй Вашингтонского договора. Иначе обстоит дело с Румынией, так как, даже будучи членом альянса, её восточный фланг вплотную примыкает к Молдове и Украине, двум нестабильным с точки зрения безопасности и военных рисков зонам. Наша страна, не входящая в НАТО, единственным институциональным прикрытием имеет партнёрство с ЕС и оборонное сотрудничество с Румынией. Так что именно для нас российские требования к НАТО ужаться до 1997 года обретают наибольшую поражающую силу. В Кишинёве то ли не замечают происходящего, то ли готовятся к близящейся дипломатической активности очень специфическим способом, в том числе через наращивание военно-технического сотрудничества с Украиной. Вчера, как известно, в Киеве было подписано новое соглашение, которое предполагает передачу технологий для производства дронов и возможность сборки БПЛА на нашей территории. Однако, чем глубже мы входим в оборонные связи с воюющим соседом, тем важнее понимать, какие гарантии наша страна получает и какие риски принимает. Наши власти охотно говорят о модернизации армии, технологиях и помощи партнёров, но гораздо труднее понять, как эти инициативы соединены с долгосрочной дипломатической стратегией. Для Молдовы содержание возможной большой сделки определяется тремя группами вопросов: военный статус и иностранное присутствие, внешнее оборонное сотрудничество, политические и экономические условия приднестровского урегулирования. Очевидно, что Москва будет стремиться исключить появление в Молдове инфраструктуры, которую воспринимает как угрозу, что ставит под вопрос всю стратегию «выхода из нейтралитета через заднюю дверь», на которую Кишинёв делал ставку последние годы. Одной из наиболее вероятных переговорных связок по Молдове может стать обсуждение российского военного присутствия на левом берегу Днестра вместе с международными гарантиями нейтрального статуса. Оно касается устройства будущего объединённого государства и полномочий приднестровского региона. И здесь практически любое внешнее соглашение способно затронуть внутреннюю политическую архитектуру Молдовы. Для PAS это означает угрозу столкнуться с конструкцией, которая окажется несовместимой с её представлением о полном контроле над процессом реинтеграции. Ключевое значение приобретают также Одесская область и весь юг Украины. Безопасность украинских портов, сухопутных маршрутов и северо-западного Причерноморья, возможности снабжения – всё это будет определять степень воздействия на оба берега Днестра и их дальнейшее сосуществование. При этом приднестровское направление для Киева надолго останется частью защиты собственного юга. Следовательно, там будут оценивать финальную формулу урегулирования через последствия для большого одесского региона. Эти обстоятельства делают украинскую поддержку особенно важной для Молдовы, однако её содержание и пределы будут определятся в первую очередь собственными интересами Киева. Наши власти привыкли подчёркивать общность европейского пути двух стран, но в вопросах послевоенного устройства совпадение позиций может оказаться лишь частичным. Украине нужны предсказуемость на юго-западном направлении и отсутствие дополнительных угроз, поэтому далеко не факт, что она будет готова принять даже план воссоединения, абсолютно устраивающий Молдову. Наша страна находится, пожалуй, в одной из самых уязвимых точек своей современной истории. Результативность переговоров на высоком международном уровне, с одной стороны, создаёт для неё шанс продвинуть приднестровский вопрос, но одновременно с этим и риск столкнуться с внешними условиями, к формированию которых Кишинёв вряд ли будет допущен. Самая опасная для нас перспектива – превратиться в удобный предмет компромисса в качестве пролога к более сложным договорённостям. Для крупных держав отдельное ограничение нашего оборонного сотрудничества и объединение страны на основе внешней концепции может выглядеть приемлемой кооперационной моделью, но для самой Молдовы способно определить траекторию развития на годы. В складывающихся обстоятельствах молдавскому обществу необходимы ответы на конкретные вопросы уже сегодня. Кто доводит нашу позицию до Вашингтона и европейских столиц? Какие условия считаются неприемлемыми? Как связаны оборонные проекты с дипломатической работой по приднестровскому урегулированию? Отсутствие ясности нельзя до бесконечности прикрывать сложностью международной ситуации, гибридными атаками, происками Кремля и т.п. Если звёзды сойдутся, и большая международная политика начнёт обретать новые формы и содержание, для PAS это станет крайне неудобной проверкой качества внешнеполитического курса. Вот каким по факту дипломатическим ресурсом наша страна располагает в отношениях с ключевыми игроками? С США у нас прохладный политический диалог и завышенные ожидания от стратегического партнёрства. С Китаем – неиспользованный потенциал сотрудничества и постоянная оглядка на Брюссель, который навязывает нам заградительные механизмы, направленные на ограничение торговли с Поднебесной. С Москвой так вообще режим максимальной конфронтации. Основная ставка сделана на европейских партнёров, чьи собственные возможности влиять на содержание возможной большой сделки, мягко говоря, несущественны. Если кто-то в Кишинёве при таких раскладах рассчитывает, что позицию Молдовы автоматически примут всерьёз, то это большая наивность. Вероятно, в какой-то момент к руководству PAS или окружению Майи Санду придёт осознание того, что складывать все яйца в брюссельскую корзину было стратегическим просчётом. Но к тому времени нам придётся обсуждать уже сформированный дипломатический пакет, задающий направление движения, в котором пространство для манёвра будет сведено к минимуму. И вот тогда за многолетнюю подмену суверенной внешней политики лишь геополитической лояльностью Евросоюзу придётся расплачиваться уже всей стране и её будущим поколениям.