Почему Кишинев возвращается к МВФ?

Нарастающий дефицит бюджета, неопределенность внешних поступлений и дороговизна внутренних заимствований заставляют власти вновь искать пути сотрудничества с МВФ, даже несмотря на провал предыдущей программы  

Владимир РОТАРЬ, RTA: Сегодня завершает визит в Кишинев очередная миссия Международного валютного фонда, пробывшая у нас с 21 октября. Ее работа проходила на фоне довольно своеобразных заявлений нашего руководства. Премьер Василе Тофан уверяет, что необходимости срочно занимать у МВФ нет, а предполагаемая программа сотрудничества на первом этапе не будет предусматривать кредитного финансирования. Хотя саму возможность возвращения к нему в 2027 году правительство отнюдь не отвергает. Напомню, что предыдущая программа была закрыта в октябре прошлого года достаточно неудачно, поскольку последние два обзора не были доведены до конца. В результате страна недополучила около 170 миллионов долларов. Примечательно, что проблема заключалась не столько в невыполнении количественных показателей, сколько в затянувшихся реформах бюджетного управления и государственного сектора, а также недостаточном прогрессе в борьбе с коррупцией высокого уровня. То есть именно в тех областях, где PAS на протяжении нескольких лет обещала качественный прорыв. Прошлая программа помогала поддерживать макроэкономическую стабильность в период энергетического кризиса, войны в соседней Украине и других потрясений. Но ее незавершенность, в сущности, обозначила пределы реформаторских возможностей правящей партии, которая после пяти лет управления страной вновь обсуждает с международными экспертами налоговую систему, эффективность государственных предприятий и качество бюджетного планирования. Хотя этот список проблем подозрительно напоминает тот, с которым нынешняя власть начинала свою работу. Не менее показательна экономическая динамика. Несмотря на значительные объемы международной помощи и постоянные заявления о модернизации, национальная экономика не демонстрирует темпов роста, способных обеспечить повышение благосостояния и устойчивое расширение налоговой базы. МВФ оценивает увеличение ВВП в 2026 году всего менее чем в 2%. По-прежнему ограничены возможности экспорта, сохраняется глубокий дисбаланс внешней торговли, а трудовая эмиграция подрывает долгосрочные перспективы производства. Одна из ключевых проблем, признаваемых даже профильными чиновниками, состоит в том, что приток внешних ресурсов не конвертируется в появление самостоятельных источников роста. Последние годы поступающие средства преимущественно поддерживают потребление и идут на выравнивание текущих бюджетных дисбалансов, но их эффект для производственного потенциала оказался ограниченным. Внешние обстоятельства здесь, безусловно, играли и играют важную роль, но объяснять все трудности только ими становится все сложнее. Как итог, за это время заметно выросли долговые обязательства Молдовы. В конце 2021 года государственный долг составлял 77,7 миллиарда леев, или 32,1% ВВП. К середине 2026-го он достиг 142,8 миллиарда леев, то есть вырос почти двукратно. В процентном соотношении к ВВП ситуация выглядит не столь драматически, на что власти постоянно делают акцент. Но тем не менее темпы прироста кредитного портфеля страны нарастают, и это факт. Пусть даже нынешние значения сами по себе пока не означают наступивший долговой кризис, значительное увеличение суммы обязательств все чаще заставляет экспертов и оппозиционных политиков давать критические оценки об эффективности заимствований и в принципе способности экономики создавать дополнительные источники их погашения. Особую остроту этому вопросу придает изменение условий финансирования. По итогам первого полугодия дефицит государственного бюджета составил 9,2 миллиарда леев, из которых более половины, 5,1 миллиарда, были покрыты чистым привлечением средств через государственные ценные бумаги. Иными словами, внутренний рынок превратился в один из основных источников устранения бюджетного разрыва. Сентябрьская корректировка бюджета уменьшила ожидаемые грантовые поступления на 837 миллионов леев и сократила почти на миллиард расходы по проектам, финансируемым извне. Тоже достаточно симптоматичный момент. Цена такой финансовой подстраховки оказывается весьма высокой. На аукционе 15 октября полугодовые казначейские обязательства размещались по ставке 11,07% годовых, годовые – 11,70%. Это достаточно много. Для сравнения, льготные займы международных институтов обычно предполагают как существенно более продолжительные сроки погашения, так и более мягкие условия. Нашему же Минфину приходится привлекать часть средств на шесть-двенадцать месяцев, а затем регулярно искать деньги для погашения или рефинансирования выпущенных бумаг. И чем больше доля подобных обязательств, тем чувствительнее бюджет к процентным ставкам и настроениям кредиторов. По официальным данным, в августе на краткосрочную часть внутреннего государственного долга приходилось уже около 45,6 миллиарда леев из общего объема 58,2 миллиарда. Это еще одна иллюстрация значительной потребности в постоянном рефинансировании. У внутренних займов, конечно, есть преимущество в том, что государство не принимает на себя дополнительных валютных рисков. Но за это удобство приходится платить суровыми ставками местного финансового рынка. В сочетании с дефицитом бюджета и неопределенностью внешних поступлений краткосрочные заимствования создают неприятную спираль, когда все больше ресурсов приходится тратить не на новые проекты, а на выполнение уже возникших обязательств. Причем высокие проценты по государственным бумагам способны делать кредитование бюджета привлекательнее для банков, чем финансирование реального сектора. Для экономики, которая и без того испытывает недостаток инвестиций, это обстоятельство может приобрести почти фатальный характер. На этом фоне становится понятным интерес Кишинева к новой программе МВФ, даже если она первоначально не предусматривает выдачи денег. Еще в мае стороны согласовали на экспертном уровне трехлетний механизм координации экономической политики, окончательное утверждение которого требует решения исполнительного совета Фонда. Такая программа может послужить своеобразным знаком доверия для других международных кредиторов, облегчая доступ к внешнему финансированию. Она также предполагает конкретные обязательства: укрепление налогового администрирования, повышение эффективности управления государственными средствами и постепенное сокращение бюджетного дефицита до 3,5% ВВП к 2029 году. Впрочем, финансовая дисциплина имеет обратную сторону, с которой мы уже столкнулись в виде налоговой реформы. По расчетам Минфина, она должна обеспечить около 5,1 миллиарда леев дополнительных поступлений. Но в долгосрочном плане риски очевидны: в условиях слабого роста увеличение нагрузки угрожает и предпринимателям, и потребителям. Власти пытаются объяснять изменения необходимостью сделать налоговую систему справедливее и создать ресурсы для экономического рывка, но достаточно очевидно первостепенное желание «здесь и сейчас» наполнить деньгами все более дефицитный бюджет. Предположу, что властям удастся договориться с МВФ, благо возможности для продолжения сотрудничества имеются. Но станет ли очередная программа МВФ шагом к экономике, способной, наконец, финансировать собственное развитие, или лишь обеспечит правительству еще несколько лет относительного финансового спокойствия? Для всех нас ответ на этот вопрос будет иметь почти экзистенциальное значение.