Сто дней правительства Тофана

К первой стодневке новый кабмин подошёл с действующим чрезвычайным положением, риском новых тарифных повышений и новой порцией скандалов и провалов в критических для государства сферах

В конце прошлой недели исполнилось ровно 100 дней с тех пор, как Василе Тофан возглавил правительство. Это назначение сформировало в определённой степени завышенные ожидания и в обществе, и в бизнесе. От человека, выросшего в частном секторе, ждали скорости, управляемости и, наконец, экономического рывка, которого так и не случилось ни при одном из его предшественников. Но эти надежды пока не оправдываются. По сути, страна так и осталась в привычной модели постоянного кризисного реагирования. И смена премьера никак не нарушила удобную государственному аппарату инерцию, включая теневые политические факторы. Формула «эффективный инвестор станет эффективным премьером» была удобна и для президентуры, и для правящей партии, и для деловой среды, но не учитывала главного: в частном секторе менеджер располагает ресурсами, у него развязаны руки в кадровой политике. В реалиях нашей страны всё это практически не работает. Первые сто дней показали этот разлом со всей наглядностью. Управленческие бизнес-методы натолкнулись на сопротивление системы и невидимые политические ограничения, от клановых интересов внутри PAS до зависимости отдельных ведомств от внешних покровителей. В результате амбициозный премьер с репутацией человека, который «делает», уже к концу октября стал декоративным элементом политической системы, который просто «обещает». Программа правительства «Европейская экономика, эффективное государство» на бумаге выглядела убедительно, нацеливаясь на снижение административных барьеров, ограничение числа проверок бизнеса и дебюрократизацию взаимодействия предпринимателей с государством. Но пока она остаётся лишь красивой презентацией. Особенно видна оторванность от потребностей малого и среднего бизнеса, поскольку основной упор делается на крупных и долгосрочных инвестиционных проектах и переговорах с внешними партнёрами, тогда как традиционные отрасли (от агросектора до лёгкой промышленности) переживают глубокий кризис издержек и теряют рынки. Единственная структурная реформа, на которую кабинет Тофана сделал серьёзную ставку, – переустройство административно-территориального деления и реорганизация местного управления второго уровня. Однако уже на стадии обсуждения концепции она столкнулась с сопротивлением бюрократии. Очевидно, что аппарат, которому предлагают сократить самого себя, неизбежно будет стремиться максимально затормозить преобразования, чтобы сохранить собственные полномочия. Тофан пока так и не показал, каким образом он намерен преодолеть этот тихий саботаж. Но важнее другое: премьеру, не имеющему собственной партийной опоры, стоило бы учитывать, что он рискует легко оказаться жертвой политических игр, когда на него спишут весь попутный социально-политический негатив. Ещё уязвимее действующий кабинет выглядит в энергетическом секторе, поскольку он так и не предложил понятной социальной подушки безопасности в преддверии зимнего периода. Нет ни ясной схемы компенсаций для уязвимых домохозяйств, ни прогноза финального тарифа, за который гражданам предстоит платить. Слова министров в стиле «зима ударит по кошелькам» и «мы закупили тестовые объёмы газа в Украине» вызывают у населения закономерное раздражение на фоне растущих цен. А заявление премьера о том, что осталось только «молиться, чтобы закончилась война в Иране и зима была мягкой», стало своего рода признанием полной управленческой безнадёжности. Показателен и выбор даты отчёта о первых ста днях работы правительства, который Василе Тофан перенёс с конца октября на 5 ноября, то есть сразу после публикации доклада Еврокомиссии о расширении ЕС, где будет дана оценка евроинтеграционного продвижения Молдовы. Политическая логика здесь читается без труда: правительство рассчитывает использовать благоприятную внешнюю оценку как зонтик, который позволит хотя бы частично прикрыть провалы внутренней социально-экономической политики и переключить внимание общества с пустых кошельков на европейскую перспективу. На фоне всего этого оборонная линия тофановского кабинета министров насыщена как никакая другая. 26 октября в Киеве подписано военно-техническое соглашение о передаче технологий и возможной сборке дронов на нашей территории. Сегодня министр обороны Анатолий Носатый подписал новые соглашения о доступе к европейскому инструменту SAFE и совместных с Румынией военных закупках. В этой плоскости и лежит основная политическая идея первых 100 дней. Когда убедительных социально-экономических результатов недостаточно, власть получает возможность переносить разговор на угрозы, вооружение и внешние партнёрства. Это не означает, что угроза нереальна – дроны действительно регулярно пересекают воздушное пространство страны, и защищать его необходимо. Но последнее отнюдь не освобождает правительство от ответственности за экономику. К тому же в полный рост встаёт вопрос о том, как оборонные расходы встроены в общий финансовый план, когда у государства не хватает средств для компенсаций хотя бы уязвимым группам граждан. Траектория следующих ста дней, скорее всего, будет выстраиваться в такой последовательности – очередной неизбежный рост тарифов, увеличение потребности в компенсациях, давление на бюджет, сокращение других расходов, рост издержек бизнеса и, наконец, критический рост недовольства граждан. Получается, что правительство лишь укоренилось в кризисной модели. Если эту цепочку не удастся разорвать, Тофан рискует окончательно превратиться в премьера, чья основная функция сводится к распределению потерь и объяснению очередных ухудшений. Ну а для PAS такая фигура удобна лишь до определённого момента, пока на неё можно перекладывать общественное раздражение. Мы же оцениваем сто дней по одному простому критерию: появился ли у страны запас прочности, ещё и накануне сложной зимы. И если правительство входит в зиму с неопределённой ценой энергии, невнятным финансированием социальной поддержки и привычным ожиданием помощи извне, то это говорит о крайне низких управленческих способностях этого состава правительства. Поэтому спустя три месяца Тофан так и остаётся, возможно, талантливым инвестором, но точно не эффективным государственным деятелем. У правительства есть немного времени, чтобы перейти от демонстрации красивых картинок и технократических лозунгов к решению базовых проблем выживания населения. Однако кредит доверия к правящей партии и лично Тофану тает на глазах и может быть исчерпан ещё до наступления следующего года. При этом для PAS крайне важно пройти этот зимний сезон без новых социальных потрясений, поскольку именно 2027 год даст старт очередному затяжному электоральному циклу. Настроения, с которыми граждане войдут в весну, во многом определят тональность предстоящей избирательной кампании на местных выборах. Если зима вновь обернётся борьбой с неподъёмными счетами и ожиданием обещанной помощи, накопленное раздражение неизбежно начнёт превращаться в политический запрос на перемены. И тогда кабинету Тофана придётся отвечать уже за электоральные последствия собственных управленческих просчётов, а правящей партии – решать, готова ли она разделить эту ответственность или вновь попытается спасти свои позиции очередной сменой премьера. Вероятнее всего, Василе Тофан и сам осознаёт возможность формирования подобной политической картинки. Через два-три месяца он столкнётся с развилкой – держаться в кресле до конца или вернуться в прежнюю деятельность, не дожидаясь окончательной потери репутации. Если им начнёт двигать логика самосохранения, то мы будем наблюдать за тем, как премьер начнёт судорожно искать пиковое позитивное значение своей деятельности. То есть ту идеальную точку, когда можно будет выйти из игры более-менее безопасно.