Интересы Майи Санду и PAS начали расходиться?

По мере приближения конца мандата личные интересы Майи Санду, связанные с дальнейшей карьерой за рубежом, и политические перспективы созданной ею PAS будут всё заметнее расходиться – и именно это противоречие рискует стать главным фактором предстоящего транзита власти

Сегодня исполняется ровно два года с того дня, когда Майя Санду смогла обеспечить себе новый мандат. При этом задавать вопросы о том, а каковы самостоятельные результаты её второго срока, уже практически не имеет смысла. Вместо периода реформ и преобразований, которые многие граждане связывали с нынешней главой государства, мы наблюдаем ускорение управляемого транзита власти, в котором Санду будет всё заметнее примерять следующую роль в своей профессиональной карьере. Напомним, что переизбрание далось президенту не так уж и легко. В 2024 году внутри страны она уступила Александру Стояногло, и победу ей обеспечила диаспора. То есть эта победа «на тоненького» изначально была скорее авансом и результатом электорального страха перед неизведанной политической альтернативой, чем одобрением итогов первого срока. Избиратели, отдавшие этот аванс, ждали от второго пришествия Санду того, что обещали ещё в первом – независимая юстиция, остановка оттока людей и роста цен, рост благосостояния и т.д. Но за два года разрыв между ожиданием и реальностью лишь возрос. В течение первого срока у Санду были достаточно измеримые показатели, которые можно было предъявить как сторонникам, так и оппозиции. Это и статус кандидата на вступление в Европейский Союз, затем официальное открытие переговоров, антикоррупционная линия и нейтрализация фактора угроз войны в соседней Украине. Второй срок сопоставимых событий пока не имеет. Плавно подбираясь к экватору своего мандата, глава государства так и не получила какой-либо весомый политический дивиденд, который можно записать себе в актив. Напротив, эти два года превратились в хронику провалов и упущенных возможностей, что подтверждает смена трёх глав правительства, каждая из которых подавалась как «перезагрузка». Президент при этом как будто оставалась нетронутой, поскольку ответственность за систематические просчёты всегда было удобно переложить на очередную фамилию. Реформа юстиции, служившая визитной карточкой правящего режима, застряла между веттингом и преветтингом, а конкурсы на ключевые прокурорские и судейские должности исправно порождают скандалы и недоверие граждан к частично «очищенной» системе. Социально-экономическая картина и вовсе не нуждается в каких-либо комментариях. Кадровую политику, по которой принято судить о способности всей власти отличать компетентных от удобных, довершил скандал вокруг MoldATSA, известный как «веришоара-гейт». Именно он поставил окончательную точку в кадровой репутации Майи Санду. История с участием родственницы президента наглядно показала, что лояльность в этой системе ценится выше компетентности, а Санду не чурается одиозных политических практик, за которые прежде критиковала своих предшественников. Объяснение этого кроется в том, что президент будто находится внутри «стерильного пузыря» и изолирована от реалий политической действительности, сложившейся при ней в Молдове. За прошедшие два года она заметно сместила свой фокус исключительно на международные представительские функции, форумы и награды. Для видимости она периодически ещё созывает заседания Высшего совета безопасности, но активность этой структуры не меняет качества управления в государстве. Работа со СМИ также стала более избирательной: теперь для интервью выбираются форматы с минимальным риском неудобных вопросов, а общение с критически настроенной прессой чаще всего подменяется выверенными сообщениями в соцсетях. В результате доверие к институту президентства, по данным опросов, за год снизилось с 44,4% до 39,4%. Цифра не катастрофическая, конечно, и у Санду остаётся реальный личный ресурс, однако тренд уже наметился. Главная его причина кроется в том, что гражданам всё труднее отделять главу государства от правящей PAS. Внутри самой власти распределение ответственности при этом выглядит удивительно асимметрично. Европейские перспективы, международное признание и внешняя поддержка связываются с главой государства, тогда как тарифы, налоги, дефицит и социально-экономическая катастрофа навешиваются на правительство. Из-за этого многие эксперты придерживаются версии о том, что Санду попросту досиживает свой срок. Конституция не позволяет ей баллотироваться в третий раз, но румынское гражданство облегчает вход в европейскую и международную номенклатуру высшего звена. Поэтому не исключено, что вторую половину срока она проведёт в логике шлифовки своего резюме для дальнейшей карьеры за рубежом. Разумеется, сама она слухи об отъезде отвергает, но политиков, как известно, судят не по словам, а по поведению. И вот манера действий Санду за последние месяцы вполне укладывается в схему минимизации личного участия во внутренних делах, способных испортить образ «безупречного европейского технократа». Проблема в том, что такое поведение заметно расходится с интересами партии власти, которой, по всей видимости, и предстоит расплачиваться своим политическим капиталом. Безусловно, Санду обеспечила PAS узнаваемость, персональное доверие и доступ к международной поддержке, была её создателем, драйвером и локомотивом. Но даже при всём антирейтинге поддержка Санду остаётся выше, чем у кого-либо из партийных фигур. И осуществить в таких условиях электоральный трансфер от президента к партии после её ухода будет максимально трудно – сопоставимого по масштабу преемника внутри PAS попросту нет. Поэтому в ближайшие два года правящий режим может столкнуться с несколькими рисками, которые могут приобрести острый характер. Первый – это борьба партийных групп за право определять президента-преемника. Чем ближе будет конец мандата Майи Санду, тем жёстче окажется внутренняя конкуренция, грозящая перерасти в публичный раскол. Второй вызов касается перекладывания ответственности между президентурой, правительством и руководством партии. Дальнейшее огораживание Санду от неизбежных кризисов будет ширить недовольство в рядах PAS, которой придётся жертвовать своим имиджем в пользу сохранения личной репутации президента. Третий, и самый важный, связан с постепенным расхождением интересов PAS и Санду, которая с каждым днём будет всё меньше готова брать на себя какую-либо ответственность и негативную политическую нагрузку. Так или иначе, но Майя Санду будет делать всё, чтобы уйти в максимально безупречном образе для внешней аудитории, то есть для будущих потенциальных работодателей. Открытие новых кластеров и финализация переговоров с Евросоюзом, возможные подписания соглашений и церемониальные визиты – всё это в совокупности должно создать благоприятную картину для нового профессионального амплуа. Однако внутри страны нынешний президент рискует оставить выжженное электоральное поле. К концу 2028 года и буквально за год до парламентских выборов PAS может обнаружить, что её главный политический символ успешно перешёл к новому этапу карьеры, в то время как сама она осталась один на один с накопленными проблемами. Пока в правящей партии выстраивают стратегию с оглядкой на личные планы главы государства, мы спустя два года после переизбрания Санду всё чаще задаёмся вопросом не о том, что она сделала за этот период, а о том, что произойдёт с политической системой в ходе предстоящего транзита власти. Переоценивать значение Санду для устойчивости молдавской политики не стоит, но и преуменьшать её роль как ключевой опоры правящего режима было бы ошибкой. Поэтому в любом случае приближение конца мандата будет запускать необратимый процесс распада существующей модели власти со всеми вытекающими из этого последствиями: обострением внутрипартийной и межклановой борьбы, разрушением прежних балансов между группами влияния и нарастающим риском утраты контроля над политической ситуацией в стране.