Гагаузия выбирает модель отношений с Кишинёвом?

Главная / Аналитика / Гагаузия выбирает модель отношений с Кишинёвом?
Сергей ЧЕБАН
Первый тур выборов башкана Гагаузии определил двух участников решающего голосования, но оставил открытыми практически все основные вопросы о будущем автономии
Вчерашние выборы башкана и депутатов Народного собрания – важный рубеж в затяжном кризисе между Комратом и Кишинёвом, который сопровождался сокращением полномочий автономии и пересмотром правил функционирования её избирательной системы. По предварительным итогам, лидирует Александр Стояногло с 38,44% голосов, а второе место занимает Фёдор Гагауз с 24,22%. Оба кандидата выступают за диалог с центральными властями, хотя и различаются во взглядах, как именно нужно отстаивать интересы Гагаузии. Таким образом, намеченный на 29 ноября второй тур станет выбором между двумя моделями выстраивания отношений с Кишинёвом. Первая предполагает ставку на прямые переговоры с опорой на личный политический вес башкана, вторая же – на консолидированную региональную команду, располагающую организационными и политическими ресурсами Партии социалистов. С учётом прояснившегося расклада уже сейчас вырисовывается главная развилка второго тура. Оба финалиста представляют собой системных политиков, ориентированных на взаимодействие с центральной властью в рамках существующих правил. И в этом, пожалуй, заключается один из главных итогов первого тура – после нескольких лет острой конфронтации со столицей гагаузский электорат не стал искать радикальную альтернативу, а отдал предпочтение кандидатам, готовым добиваться целей путем сотрудничества с центром. Стояногло, судя по всему, намерен сделать ставку на политическую узнаваемость на общереспубликанском уровне, опыт работы в органах прокуратуры и разветвлённые связи за пределами автономии. Гагауз, напротив, вступил в избирательную гонку не как самостоятельная политическая фигура, развернув кампанию совместно с 23 кандидатами от ПСРМ в Народное собрание. Другим не менее выразительным индикатором стала явка – всего 37,6%. Для сравнения, три года назад в первом туре она достигла 58%. Как видно, мобилизационный ресурс автономии заметно снизился с 2023 года, и второй тур с его порогом в 20% пройдёт в ещё более разрежённом электоральном поле. Кроме того, отчётливо виден возрастной разрыв голосовавших. Так, избирателей 56-75 лет было около 45% среди пришедших, тогда как среди молодёжи 18-35 лет – чуть более 16%. Было бы преждевременно утверждать, что победа Александра Стояногло предрешена. Действительно, согласно ноябрьскому опросу IMAS, за него намеревались проголосовать 26,5% респондентов, тогда как за его соперника – 17,5%. Однако гораздо показательнее то, что почти половина опрошенных не смогла назвать вероятного победителя второго тура. Столь высокая степень неопределённости говорит о том, что исход предстоящего голосования остаётся открытым, а динамика кампании в ближайшие пару недель, включая перераспределение голосов выбывших кандидатов и мобилизацию колеблющегося электората, способна преподнести сюрпризы. Корнел Дудник, занявший третье место с почти 16% голосов, может стать одной из ключевых фигур, в руках которой оказалась та самая «золотая акция». Именно предпочтения поддержавших его людей могут склонить чашу весов в пользу одного из двух финалистов. При этом дополнительную политическую значимость Дуднику придаёт его одновременное участие в выборах депутатов НСГ по одному из округов Вулканешт. Получается, его позиция может оказаться востребованной и при формировании нового состава местного парламента, и в процессе формирования политической конфигурации вокруг будущего руководителя автономии. Не стоит списывать со счётов Иванну Коксал и Олега Гаризана, поскольку их совокупный результат охватывает ещё одну немалую группу избирателей. Вряд ли в ближайшие недели избирательная кампания обоих кандидатов приобретёт агрессивный и конфронтационный характер. Тем не менее предвыборные штабы неизбежно будут искать уязвимые места оппонентов для укрепления собственных позиций. Так, выяснившийся лишь в ходе вчерашнего голосования факт регистрации Александра Стояногло в Кишинёве может породить неудобные для него вопросы среди избирателей. В частности, сколько времени потенциальный башкан намерен проводить непосредственно в Комрате, и кто будет заниматься повседневными проблемами региона, если его руководитель сохранит тесную привязку к столице? Для Гагаузии, имеющей сложнейшие отношения с центральной властью, образ «прикомандированного башкана» может оказаться политически невыгодным. Логика избирателя может строиться на том, что автономии необходим не только влиятельный переговорщик в Кишинёве, но и лидер, непосредственно вовлечённый в решение её внутренних проблем. Поэтому то, насколько убедительно Стояногло сумеет развеять подобные сомнения, может оказаться не менее значимым, чем предлагаемая им программа нормализации отношений с центром. Одновременно с главой автономии избираются 35 депутатов Народного собрания, а там, судя по первым результатам, без сюрпризов не обойдётся. Для нового башкана критически важно, сформируется ли в НСГ лояльное ему большинство или повторится сценарий институционального клинча, когда исполнительная и законодательная власти автономии блокируют друг друга, а Кишинёв получает удобный повод вмешиваться под предлогом «нормализации». У Фёдора Гагауза в этом отношении есть определённое преимущество в виде партийной опоры, способной обеспечить ему дополнительные политические и организационные ресурсы для управления автономией. Стояногло же в случае победы рискует столкнуться с куда более сложной ситуацией. Не располагая собственной фракцией, он будет вынужден выстраивать парламентское большинство практически с нуля, договариваясь с отдельными депутатами и разрозненными политическими группами. Уязвимость подобной модели состоит в том, что она предполагает постоянный поиск компромиссов и неизбежные политические уступки, что может существенно ограничить самостоятельность будущего башкана. Результаты этой кампании во многом определят дальнейшую судьбу региона на годы вперёд – сохранит ли он свой политико-правовой статус, отстоит ли собственные полномочия, обеспечит ли защиту интересов жителей. Попытки PAS судебными решениями и законодательными изменениями ограничить полномочия Комрата, поставить местные избирательные процессы под контроль центральных властей, а в перспективе и размыть самостоятельность автономии в рамках административно-территориальной реформы смотрятся как линия одной политической стратегии. В подобных условиях ставки для Гагаузии становятся особенно высокими. Утрата политической субъектности и реальных механизмов влияния на принимаемые решения грозит превратить её в формальную административную единицу, лишённую какой-либо самостоятельности. В таком случае судьба региона будет всё больше зависеть от решений, принимаемых в Кишинёве, где потребности и ожидания гагаузского населения рискуют оказаться далеко не в числе приоритетов. Дальнейшая политическая траектория поведения автономии, насколько её можно прочитать по предварительным итогам, будет направлена на защиту полномочий через восстановление рабочих отношений с центром. Сам факт выбора считывается как запрос на управляемость и выход из политической изоляции, в которой автономия оказалась после конфликта с Кишинёвом. Поэтому перед новым башканом сразу же будет стоять прагматичная установка вернуть рабочие каналы коммуникации на различных уровнях. При этом диалог с Кишинёвом и разновекторные связи с Москвой, Анкарой и Брюсселем вряд ли будут выглядеть как противоречие – наоборот, именно их сочетание и составляет политический капитал автономии.