Четыре года войны в Украине: без компромиссов и перспектив?

К четвёртой годовщине российско-украинского конфликта ни одна из воюющих стран так и не готова пойти на реальные компромиссы, которые могли бы, наконец, завершить многолетнее кровопролитие

Сегодня исполнилось ровно четыре года с начала полномасштабной войны между Россией и Украиной, крупнейшей в Европе со времён Второй мировой войны. За это время конфликт пережил несколько фаз: от стремительных манёвров первых месяцев до сегодняшнего вялотекущего кровопролития. По мнению военных экспертов, очередная годовщина проходит без решающих событий на фронте, а само противостояние окончательно приобрело характер войны на истощение, где ключевым фактором становятся не столько тактические успехи на поле боя, сколько экономический потенциал и демографические ресурсы. По этой причине каждый новый год войны увеличивает масштаб разрушений и число человеческих жертв. Согласно оценкам свежего отчёта, подготовленного совместно Всемирным банком, Европейским Союзом и ООН, Украине уже требуется порядка 600 миллиардов долларов в течение ближайших десяти лет для реабилитации разрушенной инфраструктуры и экономики. Это колоссальная сумма, сопоставимая с несколькими годовыми бюджетами страны. Поэтому уже сегодня стоит вопрос о том, каким будет послевоенное восстановление и кто будет готов взять на себя подобную финансовую нагрузку. Четвёртая годовщина проходит на фоне временного снижения интенсивности боёв и своеобразной оперативной паузы, которая наступила после непрерывных наступательных действий российской армии с марта 2025 года. Однако это совершенно не означает, что боевые действия плавно уступают место дипломатии. Скорее, период относительного затишья носит сезонный характер, поскольку, как показывает опыт последних лет, активизация наступательных операций начинается весной, когда погодные условия позволяют проводить соответствующие манёвры. Стоит обратить внимание и на то, что за четыре года конфликт претерпел заметную эволюцию. В 2022 году украинская армия продемонстрировала способность к манёвренным операциям, добившись значительных успехов в Харьковской и Херсонской областях. Обе операции стали символом того периода войны, когда Киев мог навязывать инициативу и определять стратегическое развитие войны. Однако последующие годы ознаменовались постепенным сокращением наступательных возможностей ВСУ, когда контрнаступление к Азовскому морю летом 2023 года не принесло ожидаемых результатов. К 2026 году, по оценкам специалистов, украинская армия фактически способна проводить лишь одну операцию оперативно-тактического уровня одновременно с оборонительными мероприятиями, что свидетельствует о серьёзных ограничениях в ресурсах, прежде всего в личном составе и технике. Менялось положение и российской армии, которая после стремительного наступления в конце февраля 2022 года затем была вынуждена отступать на отдельных направлениях. Однако впоследствии РФ смогла существенно расширить масштаб своих операций и в течение 2025 года оказалась способна одновременно вести активные боевые действия на четырёх участках. Это говорит, в первую очередь, о значительной ресурсной подпитке с тыла и росте оперативных возможностей, что в конечном итоге может открыть путь к переходу на операции стратегического уровня. Изменение баланса и ресурсного соотношения между двумя армиями отразилось, главным образом, на территориальном индикаторе российско-украинской войны. Если в 2023 году российские силы заняли лишь около 92 квадратных километров территории, то в 2025 году – уже около 6000. Хотя по классическим меркам войн это всё ещё медленный темп продвижения, но, так или иначе, тенденция очевидна. Один из важных моментов нынешнего этапа войны – совокупность деморализующих факторов, прямым следствием которых является растущий кадровый дефицит в украинской армии. По различным оценкам, нехватка личного состава достигает 45-50% от штатной численности боевых подразделений, и она усугубляется демографическими ограничениями, масштабной эмиграцией и усталостью общества от мобилизационных кампаний. Другим элементом давления стало усиленное разрушение украинской энергетической инфраструктуры, особенно этой зимой. Российские удары по энергообъектам были одним из главных инструментов стратегического, гуманитарного и ресурсного давления на Украину и, как следствие, её вооружённые силы. В случае дальнейшей эскалации нельзя исключать, что ракетные удары распространятся и на другие элементы критической инфраструктуры: транспорт, логистику и связь. Подобное развитие событий может не только серьёзно осложнить функциональность страны и тыла, но и привести к необратимым последствиям для украинского государства. Параллельно с военными действиями Киев и Москва продолжают вести переговоры. С момента подключения к диалогу администрации Дональда Трампа интенсивность контактов и обсуждений конкретных параметров мирного соглашения заметно повысилась. Но, к сожалению, лейтмотивом является не желание сторон покончить с многолетним кровопролитием, а стремление Белого дома достигнуть сделки до начала активной фазы предвыборной кампании к промежуточным выборам в Конгресс. Разумеется, одного желания Вашингтона или Трампа мало для успешного завершения переговоров, так как, увы, позиции Украины и России остаются во многом диаметрально противоположными. Москва продолжает настаивать на признании территориальных изменений, добровольном выходе ВСУ из Донецкой области и фактическом демонтаже нынешней украинской политико-правовой системы. В Киеве же по-прежнему считают, что оснований для капитуляции нет, невзирая на то, что стратегически ход войны вызывает всё больше вопросов о долгосрочной устойчивости соседнего государства. Категорически отвергая российские условия, Украина и её европейские союзники намереваются, судя по всему, в самое ближайшее время выдвинуть Кремлю свои встречные жёсткие требования, которые фактически подразумевают признание РФ своего поражения. При этом в ряде стран ЕС и, в частности, во Франции всё громче звучат голоса, призывающие к восстановлению диалога с Кремлём. Это, по сути, отражает усталость Европы от затяжного конфликта и тяжесть экономических последствий санкционной конфронтации, что, к слову, выражается в способности стран-членов принимать очередные пакеты ограничительных мер. Прогнозируя дальнейшее развитие событий, наиболее вероятный сценарий на 2026 год предполагает продолжение войны как минимум в течение первой половины этого года. Тем не менее военные действия будут сопровождаться активными переговорами, которые могут привести к неожиданным дипломатическим прорывам. С военной точки зрения, инициатива, вероятно, останется у российской армии, а основные военные усилия Москва сосредоточит на двух направлениях – окончательное установление контроля над всей территорией Донецкой области, а также дальнейшее продвижение к Запорожью. Для Украины же стратегическая задача в 2026 году – удержать линии фронта и сохранить устойчивость государства в ожидании возможных политических изменений в США. В Киеве и Брюсселе рассчитывают на ослабление администрации Трампа после промежуточных выборов в Конгресс грядущей осенью и, как следствие, на усиление позиций Демократической партии. Это потенциально может изменить подходы Белого дома в переговорах с Украиной и Россией. Для отдельных стран, таких как Молдова, ход войны имеет фундаментальное значение, поскольку от того, каким будет территориальный и политический облик послевоенной Украины, во многом зависит будущее всего регионального пространства. Вопреки заявлениям наших политиков о том, что Молдова не является частью украинской переговорной повестки, фактическая модель урегулирования конфликта неизбежно будет экстраполирована на весь регион – от Беларуси до Причерноморья. Именно поэтому наши политические элиты с содроганием следят за развитием ситуации, так как речь идёт о долгосрочном геополитическом статусе Молдовы и её месте в будущей истории Европы. Четвёртая годовщина войны демонстрирует главный трагический вывод – ни одна из сторон пока не готова пойти на компромисс, который мог бы завершить эту бойню. При этом ни Киев, ни Москва не смогли добиться решающего преимущества, заплатив чрезвычайно высокую цену. И чем дольше продолжается этот конфликт, тем выше становится стоимость его завершения.