Приднестровское урегулирование – (не)управляемый кризис?

Сергей ЧЕБАН

У Кишинёва никогда не было таких возможностей, как сейчас, для форсирования реинтеграции страны. Однако, несмотря на большой соблазн быстро воспользоваться имеющимся положением, легко просчитаться и превратить управляемое сближение двух берегов во взрывоопасный тупик

Минувшая неделя вновь была насыщена новостями, связанными с левобережьем Днестра, и картина, в которую они складываются, далека от оптимистичной. Экономический спад, предстоящий энергетический кризис, тревожный фон в сфере безопасности и внезапное оживление дипломатического интереса к Тирасполю – всё это говорит о том, что приднестровская проблема входит в 2026 году в новую, потенциально критическую фазу. Однако предстоящее изменение статус-кво вызывает один простой вопрос: кто будет управлять этим процессом и насколько он вообще будет управляемым. Отправной точкой новой волны напряжённости стал законопроект о поэтапном введении НДС, акцизов и прочих платежей для экономических агентов из Приднестровья. Принятый в первом чтении документ, по замыслу авторов, призван устранить налоговый дисбаланс между предпринимательским сообществом на левом и правом берегах. Как заметил один из авторов инициативы Раду Мариан, «это больше стратегический сигнал». То есть, при всей напускной решимости тем не менее Кишинёв не до конца уверен, что затея обойдётся без негативных долгосрочных последствий. Целенаправленный нажим на регион с депрессивной экономикой, лишённый российских газовых субсидий, считывается как чёткий политический месседж и демонстрация своих возможностей в текущем геополитическом контексте. Тирасполь отреагировал предсказуемо, обвинил Кишинёв в игнорировании запросов о консультациях, а также предупредил о риске масштабного гуманитарного кризиса, обратившись к международным участникам с просьбой вмешаться в ситуацию. Наиболее болезненным пунктом предстоящей фискальной реформы является отмена освобождения от НДС на импорт газа для «Тираспольтрансгаза». Именно тут действия наших властей начинают выглядеть как игра с огнём. Вводя дополнительные налоги на жизнеобеспечивающие ресурсы, они не просто давят на администрацию Тирасполя, а усиливают финансовое бремя непосредственно рядовых жителей региона через рост коммунальных тарифов и цен. Тут заслуживает отдельного внимания и тот факт, что поставки природного газа в регион Moldovagaz будет осуществлять на основании решения НАРЭ лишь до 30 июня. Что будет после – вопрос открытый. В руководстве страны рассматривают как продление нынешней хрупкой схемы, так и переход к прозрачной модели с оплатой по рыночной цене. Открытость – безусловно, важный принцип. Но в наших условиях проблема в том, что переход к рыночным ценам на газ для левобережья, чья промышленность и без того находится под огромным давлением после прекращения транзита российского сырья, способен спровоцировать именно тот каскад последствий, которого официальный Кишинёв вряд ли добивается. Потенциальный коллапс крупнейших предприятий и, как следствие, резкое ухудшение социально-экономического положения могут привести к осложнениям не только для региональных элит, но и для центральных властей. Наш вице-премьер по реинтеграции Валериу Киверь применительно к энерго-тарифной тематике, конечно же, упомянул о возможности компенсаций уязвимым слоям населения через Фонд конвергенции, который предлагается наполнять в том числе за счёт европейских взносов. Однако, судя по высказываниям самого чиновника («пока такой фонд не создан, весьма затруднительно говорить о конкретных планах»), в реалистичности этой схемы с повышением тарифов и компенсациями из фонда сомневаемся не только мы. Поэтому вся эта стратегия контролируемой интеграции создаёт устойчивое ощущение, что на наших глазах формируются предпосылки хаоса без гарантии, что он останется управляемым. Экономический контекст приднестровской проблемы разворачивается на фоне тревожных сигналов в сфере безопасности. Согласно недавним сообщениям советника главы офиса Владимира Зеленского, Киев усиливает меры безопасности на границе с приднестровским регионом, включая минирование отдельных участков. Это решение отражает всё ещё доминирующую военную логику восприятия украинскими властями левобережья с его российским военным контингентом и складами боеприпасов в Колбасне. Однако для мирного населения на левом берегу и для Кишинёва этот жест несёт в себе совершенно иное послание, которое ставит Молдову чуть ли не в один ряд с Россией и Беларусью, имеющими статус врага для Киева. Вместе с тем нельзя не учитывать и то, что за последнее время заметно оживился дипломатический интерес к Приднестровью, которое регулярно посещают различные гости, в том числе европейские послы. Повышенное международное внимание к левому берегу может быть признаком того, что приднестровская проблема всё чаще воспринимается не как замороженный артефакт прошлого, а как потенциальный активный очаг нестабильности с непредсказуемой динамикой, расположенный вблизи границ Европейского Союза. Возвращение этой темы в международную повестку дня – потенциально полезно с точки зрения стабилизации ситуации. Но здесь важен выбор тактики, поскольку посредники возвращаются в процесс в тот момент, когда центральная власть приступила к решительным мерам и уже сделала ряд односторонних ходов. Это ставит иностранных партнёров перед дилеммой: синхронизироваться с Кишинёвом и подтвердить правильность его действий или же занять более сдержанную позицию, выступив в балансирующей роли и намекнув, что нынешняя линия может придать конфликту совершенно иное нежелательное измерение. Происходящее последние несколько недель можно интерпретировать двояко. Первый вариант – Кишинёв реализует стратегию постепенного экономического сближения, рассчитывая, что давление вынудит бизнес левого берега интегрироваться в национальное правовое поле, а затем и администрацию Тирасполя пойти на принципиальные политические уступки. Второй вариант менее оптимистичен – власти движутся вперёд, не имея чёткого плана действий. В случае если регион не сломается так, как ожидается, и при поддержке Кремля ответит эскалацией, то это способно поставить евроинтеграцию Молдовы под угрозу. Ведь тогда Брюссель может выдвинуть жёсткое условие – никакого членства до момента урегулирования конфликта. В этом смысле есть основания думать, что население не готово жертвовать нынешним историческим шансом и ждать, пока Кишинёв и Тирасполь придут к общему знаменателю, с постоянной оглядкой на Брюссель и Москву. Любопытно, что, согласно последним данным соцопроса Promo-LEX, более половины граждан с правого берега не бывали в приднестровском регионе за последние несколько лет, а остальные бывают там от случая к случаю. Это означает, что для значительной части молдавского общества левобережье существует скорее как медийная абстракция, а не как реальное место с живыми людьми, судьбы которых зависят от принимаемых решений. Также примечательно, что мнения жителей страны о перспективах вступления в Европейский Союз на фоне замороженного конфликта показывают заметную фрагментацию и отсутствие консенсуса. По итогам всё того же социсследования Promo-LEX, респонденты разделились на несколько сопоставимых по численности групп: часть из них выступает за параллельное продвижение евроинтеграции и поиск решения приднестровского вопроса, другие настаивают на первичности урегулирования конфликта, тогда как значительная доля допускает возможность присоединения к ЕС даже без реинтеграции. Подобное распределение мнений указывает на явное отсутствие у людей единого понимания, а также неопределённость по поводу того, как нужно синхронизировать европейский курс с восстановлением территориальной целостности государства. Для начала, наверное, всем нам стоит осознать, что приднестровское урегулирование – не уравнение с одним неизвестным, а многомерная задача. В ней экономика, безопасность, гуманитарные права и международный фактор переплетены настолько плотно, что дёргать за одну нить, не понимая, как натянуты остальные, – занятие опасное и безответственное. Понятное дело, что Молдова находится под давлением геополитического момента, создающего высокие общественно-политические ожидания. Но это точно не означает, что параллельно с этим растёт запрос на спешку в приднестровском вопросе. Окно возможностей для контролируемого сближения действительно открыто, и нынешних условий у Кишинёва никогда не было за минувшие три десятилетия. Однако, невзирая на большой соблазн воспользоваться имеющимся положением, легко просчитаться, когда излишне сильное давление при отсутствии внятного видения будущего может превратить управляемое сближение во взрывоопасный тупик.