В правительстве нашли, на ком сэкономить?

За обещаниями повышения зарплат и эффективности государственного управления скрываются менее приятные детали. Предлагаемые правительством изменения могут стать крупнейшим пересмотром системы материального обеспечения бюджетников и силовиков за последние годы, существенно изменив сложившийся баланс социальных гарантий

Под набившим оскомину лозунгом европейской интеграции и очередными признаниями безнадежно устаревших принципов функционирования «под нож» пойдут не только доплаты бюджетникам, но и специальные пенсии силовых структур. На фоне разворачивающихся в обществе и экспертной среде горячих споров о проекте новой фискальной политики, предполагающей отмену спецставок НДС, вырисовывается еще ряд направлений государственного регулирования, подлежащих «революционным» изменениям. Речь идет о реформе системы оплаты труда в бюджетном секторе и пенсионной реформе для силовиков и служащих со специальным статусом. В первом случае инициатором и главным заинтересованным ведомством выступает Министерство финансов. Как обычно, в публичное пространство вбрасываются исключительно позитивные месседжи. Главный из них – о том, что с 1 сентября 2026 года большинство работников бюджетной сферы, которых в стране примерно 170 тысяч, получат прибавку к зарплате в размере от 10% до 30%. Звучит так, словно бюджетникам обещают выполнить неисполненное обязательство об индексации зарплат, которой в этом году они не дождались. На деле т.н. «реформа» представляет собой изменение тарифной сетки и сокращение числа базовых ставок до четырех к 2032 году с последующим введением единой ставки. Чиновники утверждают, что никто не пострадает от внедрения новой системы, однако с учетом текущих экономических реалий и институциональной логики это вызывает сомнения. Минфин видит в качестве ключевой проблемы слишком большое количество различных базовых ставок. Если уменьшить коэффициенты верхних уровней тарифной сетки и одновременно увеличить базовую величину, то для многих представителей сфер здравоохранения и образования это действительно может привести к росту зарплаты. Однако для высокооплачиваемых категорий бюджетников, а это в том числе представители юстиции, ситуация другая. Специфические надбавки, доплаты за эффективность будут ликвидированы. Фонды для этих статей существенно урежут. Этакое «сжатие зарплатной шкалы». Образно говоря, базовый оклад вырастет, но за счет снижения надбавок специалисты из «особенных» ведомств попадут по удар. Очевидно, не сразу, но возможностей у их руководства материально стимулировать своих подчиненных будет меньше. Кроме того, окончательные ставки для конкретных специалистов можно будет оценивать лишь в рамках положений закона о госбюджете, с которым пока не все ясно. Именно поэтому Высший совет прокуроров и Высший совет магистратуры критически высказались по поводу проекта изменений системы оплаты труда, поскольку видят серьезные риски для статуса, доходов и независимости работников системы правосудия. Ненадлежащая оплата труда снизит привлекательность профессии и приведет к оттоку кадров из системы, в которой многое держится на системе надбавок. Прокуроры, судьи и силовые структуры недовольны вдвойне тем, что их планируют одновременно лишить существующих исторических преимуществ и при назначении зарплаты, и в выплате пенсии. Причем т.н. «пенсионная реформа» силовиков еще показательнее. Предлагаемые изменения включают: повышение пенсионного возраста (конец практики выхода на пенсию в 40 лет), увеличение необходимой выслуги (минимальный стаж увеличится с 12,5 до 20 лет), расчет пенсии по пяти годам вместо одного года, ограничение ее максимального размера. Можно сказать, что Минфин увидел тут «золотую жилу», сокращение которой с точки зрения бюджета будет очень эффективной мерой в среднесрочной перспективе, ведь это сократит количество новых пенсионеров и уменьшит размер будущих выплат. Власти фактически формируют модель, при которой государство не может поддерживать систему длительных специальных выплат, растянутых на десятилетия. Реакция силовиков понятна. Они воспринимают реформу как снижение общей ценности службы. Следствием этих мер будет дальнейшее увеличение количества вакантных должностей при росте нагрузки на остающихся. И эту самую дополнительную нагрузку нельзя будет материально поощрить. Однако, судя по всему, проблема снижения эффективности системы юстиции, доверия к которой и без того мало, не так беспокоит власти, как необходимость значительного сокращения бюджетных расходов. Тут, конечно, можно пенять на требования Европейского союза или международных финансовых институтов, которые настаивают на прозрачности бюджета, устойчивости государственных финансов и контроле дефицита. Вероятно, в Брюсселе спросили, сможем ли мы через 5-10 лет выплачивать зарплаты и пенсии без бюджетного кризиса и вливаний извне. Можно догадаться, что ответ был отрицательный. Отсюда и карт-бланш на радикальные меры по сокращению расходов бюджета и ужесточению налогового бремени. Доходит и до самого сокровенного – попыток обложить налогами подарки гостей на традиционных мероприятиях, покуситься на доходы церкви и неправительственных структур. До этого, конечно, дело пока не дойдет. Эти ценности наши граждане отстоят. Для властей удобней спровоцировать в публичной дискуссии нарративы о готовности учитывать пожелания и чтить традиции, чтобы, к примеру, отвлечь внимание от банковского сектора, который остается одним из наиболее прибыльных сегментов экономики, и который тоже мог бы попасть под дополнительное налоговое время, раз уже времена такие. При этом общим фоном идут постоянные отсылки к необходимости ухода от прежних устаревших порядков к современным моделям государственного устройства. Многие из граждан понимают, что наши госинституты и текущие социальные обязательства создавались для страны, которой уже нет. То была страна с другим, бОльшим населением, развитой промышленностью и сельским хозяйством, с большим количеством занятых в экономике и широкой налоговой базой, и – меньшим количеством административного персонала в правительстве, президентуре и иных структурах. Последние пять лет отчетливо показывают, что прогресс в деле европейской интеграции не остановит процесс скукоживания Молдовы. При нынешних методах правления он лишь ускоряется, увеличивая социальный разрыв в обществе, усиливая социальную стратификацию. Логика тут банальна – для реализации крайне важных реформ требуются специалисты, которым нужно платить немного больше за то, чтобы они должным образом урезали доходы всех остальных. Молдова словно возвращается в свое прежнее состояние, досоветский период господ и крестьян. Для одних – привилегии и почести. Для всех остальных – обреченность и попытки выживания под новые фольклорные мотивы.