Топливный кризис – очередной вызов для очередного премьера

На старте нового премьерства власти вновь сталкиваются с дилеммой о том, как сократить поддержку населения на фоне неблагоприятной энергетической конъюнктуры

Дежавю – именно такое состояние преобладает среди граждан в последнюю неделю на фоне галопирующих цен на энергетические ресурсы. Дизельное топливо пробило психологическую отметку в 31 лей, бензин стоит выше 30 леев. Как под копирку: опять на пике сельскохозяйственной кампании, теперь уборочной. На многих автозаправочных станциях вновь нет топлива, а импорт сопряжен с логистическими и ценовыми проблемами. Ввозить его в Молдову становится попросту невыгодно. Баржи с дизелем перекупаются прямо в ходе движения, меняя курс к более состоятельным клиентам. Под угрозой оказалось функционирование всего транспортного сектора. Как и весной, обострилась проблема водоснабжения, пусть и не из-за загрязнения вод Днестра. Все это происходит на фоне перезагрузки правительства и назначения нового ответственного за происходящее – премьер-министра, пришедшего с лозунгом сократить бюджетные расходы и социальные обязательства государства перед людьми. Да, Василий Тофан, в отличие от своего предшественника, пока не столкнулся с ЧП в электроэнергетике, грозящим стране блэкаутом, но вместо этого перед ним в полный рост встала газовая проблема. Стабильное повышение котировок на этот ресурс вынудило государственные структуры пересмотреть тариф, «порадовав» потребителей его повышением сразу на 45%. Все эти сложности накладываются друг на друга, формируя серьезный вызов для правящей власти. Население, общественность и СМИ задают все больше вопросов по поводу эффективности государственного менеджмента, выражают явное недовольство постоянными оправданиями насчет «неблагоприятной международной среды» и отсутствием действенных решений по минимизации последствий. Несомненно, геополитическая нестабильность является важной причиной постоянных кризисов. Период относительной стабильности и предсказуемости для стран и бизнеса – как в мировом масштабе, так и в Черноморском регионе – завершился. В текущих реалиях от руководства государств требуются экстраординарные усилия лишь для удержания на плаву, не говоря уже о каком-либо росте. Нынешний рост цен связан с перебоями в морских перевозках через Ормузский пролив, которые привели к увеличению мировых котировок нефтепродуктов. Ожидать скорой развязки и возвращения к былому статус-кво на Ближнем Востоке не приходится. Аналогична ситуация и в отношениях между Россией и Украиной. Операционные риски поставок энергоресурсов на европейский и мировой рынки с территории России, включая транзитные маршруты, планомерно росли последние два десятилетия. В 2006 году это были разногласия в ценообразовании и несанкционированный отбор газа. В 2022 году – диверсии на газопроводах. В 2026 году – новый виток эскалации: уничтожение не только российской энергетической инфраструктуры, но и удары по международным проектам, находящимся в зоне ответственности РФ. Атаки на морской терминал Каспийского трубопроводного консорциума (КТК) ознаменовали собой новый уровень конфликта, когда сопутствующий ущерб союзникам более не является сдерживающим фактором эскалации, а, наоборот, рассматривается в качестве важного элемента стратегии. Как и в случае с целенаправленным разрушением газотранспортной инфраструктуры, связывающей Россию, Украину и Европу, отмашка на уничтожение нефтянки преследует цель переориентировать потребителей российской и казахстанской нефти на другие источники, а также добиться через возникающие уязвимости большей зависимости региональных элит. На примере Молдовы и Румынии мы наблюдали прекращение поставок газа из России, что впоследствии привело к вполне очевидным политическим трансформациям. Контекст последствий для стран нашего региона очевиден. Большая часть нефтепродуктов в Молдову поступает с нефтеперерабатывающего завода «Петромидия» компании «Ромпетрол», входящей в состав KMG International. Это предприятие по итогам первого полугодия 2026 года отчиталось о получении чистой прибыли в размере 87 миллионов долларов. Объем переработки сырья и производство нефтепродуктов выросли до 2,5 миллиона тонн. Продажи увеличились главным образом за счет расширения оптовых поставок в Румынию и Молдову, что обеспечивало более трети потребления бензина и дизельного топлива в соседней стране и более 50% – у нас. Однако удары по логистике поставок нефти через Черное море привели к заметному снижению производства предприятия. Отсюда – значительный дефицит нефтепродуктов на рынке. К этому стоит добавить ситуацию с нефтеперерабатывающим заводом «Петротель-Лукойл», который ранее покрывал 20% потребления в стране. Несмотря на определенные усилия Бухареста, он так и не возобновил свою работу. Представленное правительством Илие Боложана как достижение письмо Министерства финансов США от 14 апреля о ряде исключений из санкций касается лишь технического обслуживания и сворачивания производства. Для перезапуска требуется лицензия OFAC по примеру той, что получила Болгария для своего лукойловского НПЗ. Добиться аналогичного разрешения Бухарест не смог, а теперь получил дополнительный удар по «Петромидии». Примечательно, что сигналы об уязвимости Румынии в сфере энергетики поступали и ранее в форме подрыва «потерявшего управление» украинского морского дрона. Затем последовали удары дронами непосредственно по танкерам и инфраструктуре Каспийского трубопроводного консорциума в Новороссийске. Наблюдателям сложно представить, что власти Румынии и Молдовы публично выступят с протестом в отношении действий Украины, которые могут быть связаны не только с интересами самого Киева. Военные инструменты становятся все более востребованными для достижения целей, выходящих далеко за рамки российско-украинского конфликта. География их использования и круг интересантов значительно шире. Что может в этих условиях сделать наше правительство и лично премьер Тофан? По результатам весеннего топливного кризиса было принято лишь одно решение стратегического характера – о формировании резервов нефтепродуктов. Однако даже его пришлось отложить на месяц из-за того, что реализовано оно должно быть за счет потребителей. Добавить к нынешним ценам еще и сбор в размере 48 банов за литр топлива – значит моментально усугубить ситуацию в условиях, когда о снижении НДС и акцизов никто даже не заикается. Эту непопулярную меру придется немного отложить, однако потребителям дают понять, что все дальнейшие меры по «стабилизации» ситуации в энергетическом секторе будут осуществляться только из их кармана. В качестве меры поддержки импортеров кабмин не рассматривает даже временное снижение НДС или акцизов, как это делается в других странах Европы. Вместо этого в структуре тарифа на дизельное топливо на 25 долларов за тонну (+37 банов за литр) повышается маржа импортеров, хотя и это не устраивает последних. Планы по увеличению налоговой нагрузки, включая повышение НДС на природный газ до стандартной отметки в 20%, пока никто не отменял. Обсуждаемые предложения о снижении тарифа на газ и цен на нефтепродукты за счет сокращения маржи на транспортировку и распределение энергоносителей, а также прочих административных надбавок выявляют разногласия даже среди чиновников. Каждая структура – будь то «Энергоком», НАРЭ или Министерство энергетики – непосредственно ответственная за политику в энергетической отрасли и получающая миллионные зарплаты, переводит стрелки друг на друга или вовсе на рабочий персонал распределительных газовых сетей. В последнем случае функционеры PAS видят в этом еще и инструмент решения корпоративных задач, даже если это ведет к дальнейшей деградации энергетического сектора страны.