Что стоит за очередной ссорой Кишинёва и Тирасполя?

Приднестровское урегулирование при PAS продолжает оставаться вязкой средой, преимущественно формируемой накапливающимися проблемами, взаимными обвинениями и рисками дестабилизации

Главной точкой напряжения в приднестровском урегулировании в последние месяцы остаются планы PAS сформировать фонд конвергенции, наполнив его донорскими ресурсами и средствами, которые будут собираться с предприятий левобережья путём уплаты акцизов и налога на добавленную стоимость. Как не раз говорил вице-премьер Валерий Киверь, фонд будет способствовать реинтеграции в большей степени, чем, собственно, переговоры с элитами региона. Сроки внедрения этой меры, крайне негативно воспринимаемой в Тирасполе, неоднократно переносились и предварительно установлены на 1 сентября. На левом берегу, с одной стороны, рассказывают о потерях около 50 миллионов долларов ежегодно, а с другой – оговариваются, что сумма по факту будет меньше, но только потому, что большинство подпадающих под новое регулирование бизнесов не готовы платить НДС или акцизы в Кишинёв и попросту прекратят работу. Власти тем временем никаких расчётов не приводят, но Василий Тофан пытается оправдать решение тем, что центральный бюджет уже дотирует некоторых жителей Приднестровья через пенсии, пособия по рождению ребёнка, обучение в университетах и медицинские услуги. Впрочем, на это в Тирасполе приводят свои цифры. Что число обучающихся в правобережных вузах приднестровцев ниже, чем даже количество выпускников местных школ, подведомственных министерству образования и исследований. Что лечение обеспечивается преимущественно для держателей полиса национальной медицинской страховой компании, на условиях оплаты услуги местным «минздравом» или, собственно, самим гражданином. Что пенсии получают в основном сотрудники молдавских организаций, оставшиеся жить в Приднестровье после завершения службы. И что якобы сумма всех выплат не дотягивает даже до 30 миллионов долларов, которые левобережные экономические агенты, по информации местной «таможенной службы», уже уплатили в бюджет страны с начала 2024 года. Как обычно, у каждого берега – своя правда. Как-то решить или хотя бы снизить накал противоречий можно было бы в теории через переговоры, но и с ними беда. Как утверждает Тирасполь, он весь июль требовал провести заседание рабочих групп по экономическим вопросам, но о конкретной дате не сообщалось до сих пор. Зато в местном «министерстве сельского хозяйства» в понедельник резко раскритиковали недавнее решение Днестровской комиссии сократить на 15% сброс воды в реку, расписав негативные последствия для экологии и аграрного сектора. И вновь посетовали на отсутствие диалога и отказ пригласить представителей региона для обсуждения управления бассейном Днестра. Думается, у наших властей не было особых возможностей для того, чтобы повлиять на решение Киева, продиктованное интересами энергогенерации и особыми погодными условиями. Или же команда Майи Санду исходила из того, что основные последствия сокращения сбросов ударят по рейтингу примара Кишинёва Иона Чебана, который на фоне многочисленных скандалов и краха правительства Александру Мунтяну впервые превысил показатели президента. Глава столицы несколько недель клинчуется с министром окружающей среды Георге Хаждером, который использует ситуацию с водоснабжением города для искусственной атаки на одного из главных политических оппонентов режима. Национальная комиссия по управлению кризисами в понедельник тем временем приняла ряд мер защиты водных ресурсов, включая задействование резервных скважин, сокращение потребления промышленных предприятий, а также для целей мелиорации, наполнения бассейнов, мытья улиц и пр. Всё это никак не снижает риски для аграрного сектора, давно пребывающего в кризисе из-за долгов правительства по НДС и субсидиям, украинского демпинга, а также неконтролируемого роста цен на дизель. Помимо проблем с Днестром Тирасполь обвинил Кишинёв в отсутствии результатов вторничной встречи рабочих групп по транспорту. При этом пресс-релизы сторон выглядят так, словно эксперты двух берегов присутствовали на разных заседаниях. В Тирасполе выразили недовольство отказом Кишинёва от исполнения протокольного решения 2018 года о «нейтральных» номерах. Основное недовольство связано с тем, что они недоступны для автомобилей, импортированных в регион после заключения договорённости, а также приднестровских карет скорой помощи. Противоречия по экономике, экологии и транспорту усиливаются длительной паузой в переговорах между политическими представителями, которые не видятся с середины апреля. Естественно, под аккомпанемент взаимных обвинений в срыве заседаний. Кишинёв явно хочет уйти от сложившейся в последние годы практики проведения встреч в Тирасполе или Бендерах, вернув их на свою территорию или хотя бы перенеся в другой левобережный город. На первый взгляд, не очень понятна принципиальность вопроса – казалось бы, какая разница, где общаться, главное ведь – о чём. Но на левом берегу уверены, что таким образом центральные власти, во-первых, не заинтересованы в функциональных переговорах с Приднестровьем, а, во-вторых, хотят потихоньку их уводить от старых форматов с участием ОБСЕ и, особенно, России. Версия, в общем-то, имеет право на жизнь, поскольку в правительстве много раз открыто говорили о желании, как минимум, резко повысить в переговорном процессе роль ЕС, который на данный момент имеет статус лишь наблюдателя. В целом приднестровский вопрос представляет собой очень вязкую среду, где гасятся любые позитивные импульсы и инициативы, кто бы их ни подавал. Власти, судя по всему, намерены и далее откладывать какие-либо принципиальные шаги на период после окончания войны в соседней стране, надеясь, что разрешение конфликта с Тирасполем будет положено в общую корзину российско-украинского урегулирования и реализовано за счёт внешних акторов. До тех пор усилия сконцентрированы в основном на монетизации приднестровской проблемы за счёт привлекаемых донорских средств, а также увеличения собираемых ресурсов с левого берега. Последнее одновременно направлено на подавление способности режима в Тирасполе удерживать на плаву социально-экономическую ситуацию в регионе, что также видится в правительстве полезным с точки зрения перспектив реинтеграции. Жизнеспособность, а, главное, потенциальная результативность такого подхода вызывают вопросы, особенно в долгосрочном плане. Не стоит забывать, что меры правительства вводятся в условиях функционирующих на левом берегу административного аппарата и СМИ, которые (судя по всему, не без успеха) канализируют недовольство местного населения снижением уровня жизни именно в сторону Кишинёва. Кроме того, есть сомнения в том, что нынешняя стратегия по выбиванию экономического базиса существования т.н. «ПМР» может дать результат с учётом сохраняющейся готовности Москвы поддерживать анклав финансово и военно-политически. Но, с другой стороны, она может окончательно похоронить возможности добиться урегулирования через переговорный процесс. К чему приведёт такой клинч, прогнозировать трудно. Но, как и прежде, не покидает ощущение, что PAS упускает уникальный шанс для относительно безболезненного и долговременного решения приднестровской проблемы на приемлемых основаниях для всех, вместо этого реализуя опасную стратегию, не гарантирующую вообще ничего, но чреватую возникновением серьёзных рисков дестабилизации.