Очередной топливный кризис вновь застал власти врасплох

Кристиан РУССУ

Резкий рост цен на нефтепродукты и пустые автозаправки на фоне заявлений правительства о «контроле над ситуацией» говорят о неготовности властей эффективно защищать национальные экономические интересы в условиях меняющейся внешней конъюнктуры

Страна рискует повторить опыт весны 2022 года, когда топливный шок стал одним из факторов, погрузивших экономику в кризис и затяжную рецессию. Дизельное топливо по цене 28-30 леев за литр – реальность ближайших дней, к которой граждане психологически уже готовятся. При этом на дизель у нас приходится около 70% общего потребления нефтепродуктов. От его стоимости напрямую зависят транспортная отрасль и сельское хозяйство. Несмотря на ежедневное повышение максимальной розничной цены НАРЭ и ее рост более чем на 20% по сравнению с февралем, автомобилисты сегодня наблюдают удручающую картину – на многих АЗС топливо попросту отсутствует. Такая картина особенно болезненна для аграрного сектора. Начало посевной кампании сопровождается фактическим прекращением оптовых продаж топлива по текущим ценам. В редких случаях импортеры предлагают сельхозпроизводителям дизель по цене 28-29 леев за литр, что примерно на 40% дороже уровня двухнедельной давности и на 15% выше текущего потолка цен, установленного НАРЭ. Фактически даже «черный рынок» топлива сегодня не функционирует. Участники рынка не понимают, как будет развиваться ситуация дальше. Напомним, что весной 2022 года, ставшей катастрофой для молдавской экономики, дизельное топливо торговалось на уровне 26-27 леев за литр. Реакция властей на кризис оказалась ограниченной. 4 марта был введен режим повышенной готовности в энергетике сроком на 60 дней, предусматривающий запрет на экспорт (точнее – реэкспорт) топлива. Этой мерой, очевидно, хотели предотвратить полное истощение имеющихся запасов бензина и дизеля. На этом перечень действий правительства фактически завершился. Власти призывают население сохранять спокойствие и уверяют, что запасов топлива хватит примерно на две недели. Однако подобные заявления вызывают лишь дополнительную нервозность. Автомобилисты устремились на автозаправки скупать остатки, а фермеры начали заправлять сельхозтехнику прямо на АЗС. При этом топливные компании не готовы жертвовать собственной рентабельностью, особенно не видя со стороны государства каких-либо компенсирующих мер. Министр энергетики Дорин Жунгиету, ранее сосредоточенный главным образом на продвижении «зеленой энергетики», был вынужден признать неизбежность дальнейшего роста цен. По его словам, министерство намерено вмешиваться лишь с помощью механизмов, которые позволят «сделать повышение цен максимально постепенным и не оказывающим немедленного воздействия на потребителей». Дополнительную неопределенность внесло и заседание правительства. Александру Мунтяну, пытаясь обнадежить население, заявил, что «для тревоги нет оснований» и что «у государства достаточно ресурсов для удержания ситуации под контролем». Однако эти заверения плохо сочетаются с признанием полной зависимости страны от внешних факторов и надеждами лишь на скорое окончание новой большой войны на Ближнем Востоке. 9 марта правительство провело встречу с импортерами нефтепродуктов. Последовавшие публичные обвинения в адрес компаний в спекуляции лишь подтвердили опасения об отсутствии согласованной программы действий по преодолению кризиса. Власти не готовы обсуждать налоговые послабления для участников рынка, опасаясь увеличения бюджетного дефицита. При этом других инструментов поддержки у государства почти и нет. Рассчитывать на то, что частный бизнес добровольно возьмет на себя социальные издержки – наивно и означает перекладывание ответственности государства на рынок. За последние годы власти также не предприняли особых шагов для повышения энергетической безопасности страны в плане обеспечения нефтепродуктами. Они не занимались ни строительством новых топливных хранилищ, ни восстановлением существующей инфраструктуры. Хотя, например, в Кагуле и Вулканештах имеются такие объекты с доступом к автомобильной и железнодорожной логистике. Сегодня, даже если предположить получение гуманитарной помощи топливом от Румынии, его попросту негде хранить. И лишь сейчас все начали вспоминать о действующих в Европейском союзе требованиях, предусматривающих наличие стратегических запасов на минимум 90 дней потребления. Параллельно структура поставок топлива в Молдову стала практически полностью зависеть от румынского рынка. Для крупных игроков, таких как Rompetrol и Lukoil, наш рынок фактически является лишь продолжением их бизнеса в Румынии. Дополнительное давление оказывает ситуация в Украине. После остановки Кременчугского нефтеперерабатывающего завода соседняя страна стала примерно на 85% зависеть от импорта светлых нефтепродуктов. Поставки ГСМ из Беларуси давно стали политически токсичными, а уничтожение российских нефтяных объектов на побережье Черного моря и Каспия стало для Украины главной целью. В свою очередь, в Кишиневе действия Киева всегда одобряли. В результате Молдова оказалась в крайне уязвимом положении. Ускоренная интеграция в румынское энергетическое пространство сделала нас полностью зависимыми от ценовой динамики и рыночных проблем по другую сторону Прута. Сегодня в Румынии дизельное топливо уже стоит около 34,5 лея за литр в пересчете на молдавскую валюту – это один из самых высоких уровней цен в регионе. За последние пять лет она там фактически удвоилась. Еще одним негативным фактором является приостановление работы румынских нефтеперерабатывающих заводов. Крупнейший в стране НПЗ Petromidia из группы Rompetrol остановлен на плановый ремонт в конце февраля, а работу Лукойловского НПЗ Petrotel, обеспечивающего около 20% мощностей по переработке сырой нефти в Румынии, сейчас пытаются возобновить, с целью чего уже запросили у США разрешение. Румынские специалисты предупреждают, что в случае эскалации кризиса, связанного с блокадой Ормузского пролива, цена дизельного топлива может превысить 11,5 лея за литр в оптимистическом сценарии и даже 16 леев – в пессимистическом. В пересчете на молдавскую валюту это соответственно 45 и 63 лея. При этом около 70% стоимости топлива в Румынии формируется за счет налогов – акцизов и НДС. В Молдове такая нагрузка меньше, но тоже существенна и достигает примерно 50% конечной цены. Если в Румынии власти рассматривают возможность временного снижения акцизов, то в Молдове подобные меры даже не обсуждаются. Максимум, о чем идет речь, – это повторение практики 2022 года в форме возврата фермерам акциза за топливо, закупленное в период с 31 марта по 31 мая. Однако этот механизм остается ограниченным и бюрократически сложным. Его бюджет составляет всего 140 млн леев, а сами выплаты фермеры смогут начать получать лишь летом. При этом предсказать, какими будут цены на топливо уже через несколько недель, сегодня практически невозможно. Согласно данным Национального бюро статистики, экономика страны в четвертом квартале 2025 года выросла на 3,6%. Однако топливный кризис способен быстро погасить эти положительные тенденции. Рост стоимости дизельного топлива неизбежно приведет к удорожанию транспортных услуг, сельскохозяйственной продукции и логистики. Это создаст дополнительное инфляционное давление на экономику. Все это демонстрирует не столько влияние внешних факторов, сколько структурную уязвимость энергетической политики государства. Отсутствие стратегических резервов топлива, критическая зависимость от одного рынка поставок и ограниченный набор инструментов антикризисного реагирования делают национальную экономику крайне чувствительной к любым колебаниям внешней конъюнктуры. В результате каждый новый ценовой шок на мировом или региональном рынке топлива автоматически превращается для Молдовы во внутренний кризис. При этом власти продолжают настаивать на необходимости продолжения курса на полную интеграцию с европейскими рынками и категорически отказываются даже обсуждать возможное возобновление сотрудничества с Россией в энергетической сфере. Аргументы для этого используются любые. На днях Дорин Жунгиету счел самым убедительным из них призыв президента РФ Владимира Путина о перенаправлении поставок энергоресурсов с Европы в другие направления. Само собой, что говорить о целенаправленном вытеснении России с энергетического рынка Европы Брюсселем и Вашингтоном в последние 20 лет наш министр не будет. Таких функционеров, как он, вырастили в парадигме геополитического противостояния. Задумываться о последствиях такой узколобой политики для Молдовы и ее граждан – не в их интересах.