Эксперт: Молдова входит в 2026 год в состоянии хронического энергетического напряжения

Как мы уже писали в предыдущих прогнозных материалах, мир стремительно теряет предсказуемость. Количество факторов, влияющих на глобальную экономику и энергетику, не только не сокращается, но и растёт, накладываясь друг на друга и усиливая общий эффект нестабильности. Начало 2026 года, очевидно, не принесло спокойствия. Для таких стран, как Молдова, это означает сохранение, а в ряде случаев даже усиление и без того крайне уязвимого положения. Международная энергетика, как известно, – весьма хрупкий механизм, где любой резкий шаг или конфликт способны запустить цепную реакцию, в первую очередь ценового характера. В этом смысле с особым вниманием все наблюдают за развитием ситуации вокруг Венесуэлы и Ирана, двух немаловажных игроков на нефтегазовом рынке. Неконтролируемая эскалация вокруг этих стран, которая ещё и затронет энергосектор, может мгновенно отразиться на котировках нефти. А рост цен на неё, как показывает практика последних лет, автоматически подтягивает за собой и газ. Молдова, не имеющая долгосрочных контрактов с соответствующей формулой определения цены, в условиях колебания рынка рискует столкнуться с удорожанием всей энергетической корзины: топлива, электричества и отопления. Региональный контекст также не внушает оптимизма. По данным Gas Infrastructure Europe, на начало января 2026 года запасы газа в европейских подземных хранилищах составили 62,5 млрд кубометров, что соответствует уровню заполненности в 61,6%. Это на 10,7 млрд кубометров меньше, чем в январе прошлого года. Формально это не критические значения. Но это значит, что у Европы на порядок уменьшилась «подушка безопасности» и при любых климатических и иных скачках цена на голубое топливо может вновь повыситься до неподъёмной. Сохраняющаяся неопределённость вокруг Украины – также фактор, который в отличие от стран ЕС имеет особое значение именно для Молдовы. Тяжёлые поражения украинской энергетической инфраструктуры, обесточивание крупных областных центров, недавняя атака на стратегические газохранилища – всё это создаёт беспрецедентные риски. Хотя наши власти подтвердили, что около 22 млн кубометров газа, хранящихся на украинской территории, не пострадали от удара по Львовской области, остаётся множество вопросов по поводу того, насколько всё-таки надёжно защищены эти объёмы. Точное их местоположение не раскрывается, и не исключено, что речь идёт не о классическом долгосрочном резерве в ПХГ, а о топливе, находящемся в газотранспортной системе. Однако, невзирая на умиротворяющие заявления Минэнерго, на фоне военной эскалации уверенные рассуждения о полной безопасности наших энергетических запасов в Украине, мягко говоря, не сильно обоснованы. Здесь обращает на себя внимание решение Румынии с 9 января сократить экспорт природного газа. Бухарест, сам оставаясь зависимым от импорта, вынужден в первую очередь обеспечивать свои потребности и выполнять обязательства перед более крупными и финансово устойчивыми партнёрами. Для официального Кишинёва, который в последние годы сделал румынские газ и электричество краеугольным камнем новой энергетической стратегии, это должно стать отрезвляющим сигналом. Реальность такова, что даже самый дружественный сосед в условиях дефицита будет действовать, главным образом, исходя из своих национальных интересов. Увы, но солидарность всегда имеет пределы, особенно когда на кону стоят социальная стабильность и экономическая безопасность собственной страны. Этот пример в очередной раз наглядно демонстрирует, что ставка на одного, пусть и наиболее близкого, партнёра является не диверсификацией, а лишь очередной формой зависимости со своими вытекающими из этого рисками. Безусловно, этот год для Молдовы начался поспокойнее, чем предыдущий, который «подарил» одно из самых тяжёлых энергетических испытаний за последние десятилетия. Прошлой зимой нам удалось избежать коллапса ценой экстренных решений, внешней помощи, но и при этом серьёзного давления на население и бизнес. Главный урок того кризиса заключается в том, что государство нуждается в реальном разнообразии функциональных маршрутов поставок. Но спустя год мы видим скорее переключение с одного канала на другой. Примером того может служить пресловутая линия электропередачи Вулканешты-Кишинёв, которую все наперебой обещали ввести в эксплуатацию до конца 2025 года. Однако финализации проекта не случилось, при этом отсутствие каких-либо обнадёживающих комментариев от властей выглядит как минимум настораживающе. Неубедительны также и заявления профильных чиновников о безальтернативности рыночных тарифов и невозможности возвращения к закупкам у Молдавской ГРЭС. Всё больше признаков указывают на существующий в высших эшелонах власти раскол по этому поводу. Судя по всему, одна группа делает ставку на импорт из Румынии и настаивает на сохранении существующей схемы. Другие же выступают за более прагматичный подход и видят потенциал в возобновлении поставок с МГРЭС. Об этом говорят и сигналы из Тирасполя о готовности станции нарастить выработку. Такое решение могло бы частично стабилизировать рынок электроэнергии и дало бы экономике вместе с рядовыми потребителями столь необходимое «дыхание» за счёт более умеренных цен. Кроме того, возвращение к контракту с МГРЭС также снизило бы угрозы для самого приднестровского региона в этом и последующих отопительных сезонах. Впрочем, очевидно, что такой шаг лишает Кишинёв важного рычага давления на левобережную администрацию, а потому воспринимается как нежелательный политико-реинтеграционный сценарий. Более того, возобновление сотрудничества с МГРЭС почти неизбежно будет увязано с пакетом условий Москвы и Тирасполя, включая продление договора с «Газпромом», истекающего этой осенью. В нынешних геополитических условиях наши власти, скорее всего, ещё не готовы к таким компромиссам. Поэтому куда более символичным смотрится опубликованное на прошлой неделе решение о присоединении Молдовы к санкциям США против российских нефтяных компаний. В целом, можно уверенно говорить о том, что стратегическая уязвимость нашей страны в сфере энергетики никуда не делась. Заявления о том, что газ закуплен до сентября 2026 года, действительно способны успокоить, но лишь на короткой дистанции. К сожалению, у Молдовы по-прежнему нет особого запаса прочности, а диверсификация остаётся во многом декоративной. Следовательно, резкие изменения внешней конъюнктуры, будь то скачок цен, новый виток конфликта или решение партнёров пересмотреть приоритеты, моментально отражаются на нашей устойчивости. В результате Молдова входит в 2026 год в состоянии хронического энергетического напряжения. Совокупность глобальных, региональных и внутренних факторов продолжает удерживать нас на «энергетической растяжке», которую пытаются приукрасить самыми разными эпитетами, от энергонезависимости до евроинтеграции. Выход же из такого состояния требует не только политической воли, но и готовности к непопулярным, прагматичным мерам, а также стратегической гибкости, чего за последние пять лет со стороны властей мы особо не наблюдали. Так что пока у экспертов складывается общее впечатление, что в среднесрочной перспективе страна продолжит двигаться по инерции, присматриваясь к мимике Брюсселя и Бухареста, которые, в свою очередь, всё больше будут сосредотачиваться на себе и своих проблемах, нежели на спасении «молдавского утопающего».