Что ждёт политическую карту мира и к чему готовится Майя Санду?

Сергей ЧЕБАН

В условиях всё новых нарушений международного права процесс «осыпания» старого миропорядка может пойти куда быстрее, особенно в тех регионах, где «тонко и хрупко»

2026 год едва начался, а событий вместил чуть ли не на целый сезон. То, что ещё недавно воспринималось как маргинальные сценарии или политические фантазии, сегодня материализуется на наших глазах и становится частью международной жизни. Политическая карта мира снова пришла в движение, причём всё чаще оно происходит вне рамок прежних правил. Операция США в Венесуэле, последующие действия Вашингтона в международных водах и риторика американского президента стали, пожалуй, наиболее яркой иллюстрацией того, что старый миропорядок находится в стадии ускоренного распада. Международное право, ещё недавно выступавшее пусть не самым эффективным, но всё-таки арбитром, вытесняется правом силы и геополитической целесообразностью. При этом принципиально важно, что все эти процессы происходят не где-то там на периферии, а прямо внутри западноцентричного мира, который десятилетиями провозглашал приверженность миру, основанному на правилах, институтах и нормах. Теперь же Дональд Трамп говорит о притязаниях на новые территории и жёстком контроле западного полушария, другие начинают признавать странные непризнанные образования, игнорируя процедуры ООН и сложившиеся дипломатические каноны. Ну а Европейский Союз всё это вяло осуждает. Глобальный порядок и без того терял устойчивость на протяжении последнего десятилетия, но в условиях фактического правового вакуума процесс «осыпания» может пойти куда быстрее, особенно там, где тонко и хрупко. А таких «тонких мест» в мире сегодня немало. Украина, которой, видимо, придётся идти на болезненные территориальные уступки России. Тайвань, балансирующий между статус-кво и открытым конфликтом с Китаем. Босния и Герцеговина с её хроническим институциональным кризисом. Список можно продолжать, и в каждом случае речь идёт не только о локальных проблемах, но и о симптомах более масштабного процесса – возвращении геополитики в её классическом виде с империями, сферами влияния, лимитрофами и т.д. Одним из ближайших и, возможно, наиболее резонансных эпизодов может стать Гренландия. В первой половине прошлого года заявления США о своих амбициях на остров, а также попытки «подтолкнуть» Канаду к вступлению в состав Соединённых Штатов воспринимались скорее как часть эксцентричной внешнеполитической линии Трампа. Но с началом 2026 года стало очевидно, что это было только «пробным шаром». И, судя по нарастающему накалу, мирного компромисса между США и Данией ожидать не стоит. Учитывая действия США в Венесуэле, включая захваты танкеров в нейтральных водах и демонстративное игнорирование международных процедур, сценарий силового захвата Гренландии исключать совсем нельзя. Причём последствия его могут оказаться куда более масштабными, чем кажется на первый взгляд. Аннексия территории, находящейся под суверенитетом Дании, станет прямым недружественным актом, который, скорее всего, запустит необратимый процесс эрозии НАТО и в конечном итоге распад альянса на более устойчивые блоковые конструкции. Параллельно с этим ближайшие союзники США демонстрируют схожую готовность действовать вне устоявшихся норм и правил. Израиль, будучи ключевым партнёром Вашингтона на Ближнем Востоке, стал первой страной, официально признавшей Сомалиленд независимым государством. В ближайшее время они намерены установить полноценные дипломатические отношения, включая обмен послами и открытие посольств. Понятно, что этот шаг – часть более широкого стратегического плана, связанного с ближневосточным урегулированием, но столь же очевидным является и то, что делается он также вне рамок международного права. Можно привести ещё немало подобных примеров, но нам, как говорится, ближе к телу своя рубаха. И как тут не сказать о привлекших внимание экспертов вчерашних словах Майи Санду, сказанных для международной прессы. В частности, глава государства сообщила всем о том, что проголосовала бы «За», если бы состоялся референдум об объединении с Румынией. Есть ощущение, что это послание было адресовано не столько аудитории в Кишинёве и Бухаресте, сколько вовне, где обстановка стремительно меняется. Отнюдь не беспрецедентное высказывание Санду, тем не менее, невозможно рассматривать вне более широкого геополитического контекста. Более того, оно как раз вполне органично вписывается в логику ускоряющейся фрагментации глобального пространства. Примечателен не только сам ответ Санду в рамках гипотетического референдума, но и аргументация: «Посмотрите, что происходит сегодня вокруг Молдовы, посмотрите, что происходит в мире. Стратегически сложно выживать такой стране, как Республика Молдова, существовать как демократическое государство, как суверенное государство». Таким образом, объединение с Румынией представлено как «спасательный круг», обеспечивающий безопасность и физическое выживание в рамках единого с Румынией государственного контура. В иные времена подобное утверждение вряд ли прозвучало бы с такой твёрдостью. Тема унири долгие годы оставалась деликатной и легко используемой как инструмент пропаганды. Сегодня же «Да» из уст президента приобретает особое звучание, которое подкрепляется в том числе и социологическими данными, фиксирующими устойчивую поддержку объединения на уровне 37–39%, а также резерв в размере 12–15% из числа неопределившихся. А это уже далеко не маргинальный показатель, а как раз потенциальное большинство, которое может стать инструментом при грамотной политической мобилизации. Надо понимать, что в условиях второго президентского срока Майя Санду и стоящие за ней внутренние и внешние силы плотно работают над политическим наследием и судьбой её кресла. Формально стратегическая цель остаётся прежней – подписание договора о вступлении Молдовы в Европейский Союз к концу 2028 года, то есть к моменту завершения мандата Санду. В случае успеха это позволило бы не только зафиксировать курс страны, но и обеспечить преемственность власти. Однако всё больше признаков указывает на то, что перспективы даже полноценного открытия переговоров с ЕС остаются туманными, а вероятность их быстрого и успешного завершения ещё более сомнительна. Именно в этом контексте заявление об объединении с Румынией выглядит вполне просчитанным политическим шагом. В результате мы наблюдаем определённую корректировку тональности внутриполитической дискуссии в начале нового политического сезона. Можно говорить о том, что власти начинают готовить общественное мнение к альтернативному сценарию т.н. «кратчайшего пути». Неслучайно и то, что в правящей партии тут же подхватили заявления Санду и выразили готовность начать агитацию в случае вероятного референдума. Возможно, в ближайшее время последует и реакция из Бухареста, а также иные сигналы. Но даже без этого нынешняя цепь заявлений позволяет сделать вывод, что наши власти всерьёз рассматривают вариант масштабной информационной кампании по наращиванию числа сторонников унири. Вероятнее всего, подобный плебисцит стал бы для властей не самоцелью, а дополнительным средством расширения политического манёвра. В условиях потенциального обострения ситуации вокруг Молдовы, будь то региональная нестабильность, давление со стороны крупных игроков или дальнейшая деградация международных институтов, наличие «плана Б» может оказаться крайне важным. Поэтому, по всей видимости, молдавские элиты, опираясь на своё политическое чутьё, готовятся заранее, понимая, что без стратегических решений выжить в новой реальности будет куда сложнее.