Провал плана «Молдова в ЕС – 2028»

Во время прошлогодней избирательной кампании тема вступления в Европейский Союз подавалась правящей партией делом почти решённым. По её самым скромным оценкам, речь шла о завершении переговоров к 2028 году, и никак не позже. Майя Санду произносила слово «Европа» чуть ли не при каждом выдохе, а PAS сделала евроинтеграцию не просто государственным курсом, а своим личным брендом. Тем не менее к началу марта картина выглядит принципиально иначе, о чём более чем красноречиво говорят слова Санду, сказанные в эфире телеканала Jurnal TV буквально несколько дней назад. Президент заявила, что вступление в ЕС не значит, что «мы будем на сто процентов в безопасности», и не значит, что «решатся наши экономические проблемы». Услышать подобное из уст лидера страны, «продававшей» избирателю евроинтеграцию ещё несколько месяцев назад как главный национальный проект, звучит как вынужденное признание. Напомним, что заявку на членство в ЕС мы подали четыре года назад – 3 марта 2022 года. Статус кандидата был получен в июне того же года, а официальные переговоры открылись 25 июня 2024 года одновременно с Украиной, в рамках той же геополитической логики. Однако до конца прошлого года Брюссель так и не начал переговоры о вступлении, заменив их техническими консультациями. Последние скорее призваны подсластить горькую пилюлю политической заморозки и создать хотя бы иллюзию движения там, где его на самом деле нет. По большому счёту, эти консультации нужны лишь как бюрократическая подпорка, чтобы фиксировать «прогресс» в отчётах Еврокомиссии, которые не требуют политического консенсуса всех 27 государств-членов. Ну а для правящего режима в Молдове это хоть какой-то способ сохранить лицо и возможность поддерживать нарратив «мы продолжаем интегрироваться в Европу». Для понимания дистанции пройденного пути и предстоящей работы можно взять следующий индикатор. Чтобы выдерживать устойчивый темп, наши органы власти должны утверждать порядка 130 законодательных актов ежемесячно, тогда как за январь-середину февраля текущего года было принято лишь 19. С учётом этого «мощного» показателя представители Евросоюза публично стараются мягко «приземлять» наших политиков, называя цель завершить переговоры к 2028 году амбициозной, хотя и достижимой при должных усилиях. За закрытыми дверями, надо думать, тон оценок куда менее дипломатичен. Следующее заседание Европейского совета запланировано на 19-20 марта, и у нас, конечно же, возлагают на него определённые надежды, тем более что председательствующий Кипр обозначал расширение своим приоритетом. Но даже предварительный проект повестки не даёт поводов для оптимизма, поскольку она во многом сосредоточена на Украине, её военном финансировании и мирном урегулировании. Следовательно, вероятность официального старта переговоров вновь сдвигается. Таким образом, приоритетом для европейской внешней политики по-прежнему является Украина. При этом Брюссель всё меньше готов спешить с открытием дверей Киеву (и вместе с ним Кишинёву), пока идут боевые действия, хотя формально именно Венгрия продолжает блокировать украинскую заявку. В результате судьба молдавской евроинтеграции оказывается заложником этого тупика, не в последнюю очередь по вине наших властей, которые зачем-то изначально сделали ставку на пакетный подход, рассчитывая ускорить процесс через привязку к Украине. Нынешнее положение усугубляется ещё и ближневосточными событиями. Тот же Кипр оказался в зоне прямого воздействия кризиса, из-за чего уже была перенесена неформальная встреча министров обороны ЕС в Никосии после атаки иранского беспилотника. В этих условиях нельзя исключать, что заседание Евросовета может быть и вовсе отменено. Для Молдовы это означало бы не только очередное смещение сроков, но и постепенное изменение европейской политики в сторону безопасности, ещё и с вектором на юг, а не на Восточную Европу. На фоне крепко затягивающегося узла Майя Санду буквально разоткровенничалась и фактически согласилась на вступление «хоть тушкой, хоть чучелком», иными словами, на членство с ограниченными правами. «Наша цель – стать частью ЕС как можно скорее. Конечно, с полными правами… но нас что интересует больше? Безопасность и развитие», – заявила она, добавив, что «не следует делать очень уж большой акцент, когда именно Молдова получит право голоса и право вето». Это, надо признать, принципиальный поворот в позиции правящего режима, поскольку ещё в октябре 2025 года та же Майя Санду настаивала, что Молдова рассматривает «лишь вариант полноценного вступления». Теперь, видимо, под давлением внутренних и внешних обстоятельств позиция изменилась, а высказывания Санду служат своего рода признанием того, что план «в ЕС к 2028 году» провалился. В этом свете идея интеграции с урезанными правами выглядит уже не как амбициозный европейский курс, а как вынужденный компромисс, призванный смягчить политическое разочарование. Для большинства даже самых неискушённых в политике людей совершенно очевидно, что сценарий «второсортного членства» – это не что иное, как бесправное (гео)политическое подчинение в красивой упаковке. Надо сказать, что и в самом Брюсселе не без скептицизма смотрят на восточноевропейских кандидатов. В ведущих европейских столицах есть реальные опасения, что эти страны прекратят реформы сразу после получения членства. Травматический опыт Венгрии, вошедшей в ЕС в 2004 году и превратившейся в его внутреннего разрушителя, стал жёстким уроком. Молдова тоже воспринимается как государство со специфическим спектром политических настроений, где по-прежнему нельзя исключать прихода к власти сил, лояльно относящихся к Кремлю. Поэтому даже самые твёрдые заверения Санду в безальтернативной европейской приверженности республики вряд ли способны всерьёз переубедить Париж, Берлин и других влиятельных игроков. В итоге евроинтеграционная пробуксовка и дальнейшее топтание на ровном месте в виде технических консультаций с Брюсселем неизбежно будут вести к усиленному накоплению усталости в обществе и снижению политических ожиданий. Если к местным выборам 2027 года у Молдовы не появится осязаемой европейской перспективы, а качество жизни не улучшится, евроскептики получат мощный электоральный ресурс. И не потому, что они абсолютно правы, а просто по факту того, что PAS не выполнила своих обещаний. Отсюда можно выделить несколько сценариев развития ситуации. Первый – «пессимистичный»: проевропейский консенсус в обществе размывается под давлением серии провалов, и следующий избирательный цикл может привести либо к реваншу пророссийских партий, либо вывести на политический олимп равноудалённые от Запада и Востока силы. Второй – «умеренный»: техническое членство, которое подразумевает интеграцию в ЕС в «неполноценном» формате. Третий – «негативный»: окно возможностей захлопывается, так как в ЕС побеждает усталость от расширения, и Молдова оказывается в серой геополитической зоне. По сути, нынешнее неуверенное маневрирование молдавской власти – это не что иное, как капитуляция перед политической реальностью, которая сложилась в том числе по причине стратегических просчётов правящей группы. Майя Санду и PAS превратили евроинтеграцию исключительно в политический бренд без реального содержания в надежде на внешний промоушн, а теперь вынуждены объяснять, почему этот бренд не работает так, как было обещано. Реальная евроинтеграция нуждается не в несметном количестве флагов на фасадах органов власти, бесконечных саммитах и фото с европейскими лидерами, а в институтах, которым доверяют как граждане, так и внешние партнёры. Пока же всё это существует у нас главным образом даже не на бумаге, а только в сладких речах политиков.