Эксперт: Правоохранительная система PAS несётся к краху

Сергей ЧЕБАН

Серия резонансных эпизодов последних месяцев наглядно показала обществу масштаб деградации, которая охватила наши правоохранительные структуры на всех уровнях

23 марта Майя Санду провела заседание Национального совета безопасности на тему рисков, связанных с трансграничной преступностью. Сам факт того, что первое лицо вынуждено лично вовлекаться в решение проблем контрабанды, наркотрафика и торговли людьми, уже говорит о многом. Такое негласное признание государства, что система правопорядка перестаёт справляться с растущими вызовами. По итогам совещания Санду была вынуждена сообщить, что трансграничная преступность в нашей стране нарастает и становится одной из ключевых угроз нацбезопасности. Среди основных причин – война в Украине, из-за которой преступные сети перенаправили свои маршруты через нашу территорию. Известно, что около половины жертв торговли людьми вербуются через социальные сети, однако всё это нарастающее стихийное бедствие – закономерный результат, в том числе и многолетнего разрушения правоохранительных институтов, оказавшихся попросту неготовыми к такого рода опасностям. Несколько резонансных эпизодов последних месяцев наглядно показали обществу, что за красивыми лозунгами о «европейском пути» и «реформах» скрывается горькая реальность. Наши силовые структуры сегодня погрязли в коррупции, срослись с криминальным миром и превратились в инструмент не защиты граждан, а личного обогащения. В конце марта инфополе потряс скандал, вскрывший глубину коррупционного гниения в правоохранительной системе. Сотрудники Национального центра по борьбе с коррупцией (НЦБК) задержали прокурора и нескольких полицейских из Национального инспектората расследований (INI) по подозрению в вымогательстве взятки в 400 000 долларов за «нужные решения» по делу об отмывании денег. Показательной в этом плане стала реакция полицейского сообщества. Десятки сотрудников того же управления явились к зданию суда, чтобы поддержать коллег. Почти одновременно появились сообщения, что все офицеры подразделения якобы организованно подали заявления об увольнении в знак протеста против действий антикоррупционного ведомства. По их словам, задержания проведены незаконно и без доказательств, а в основе обвинений лежат лишь показания одного фигуранта из международного уголовного дела. Министр внутренних дел Даниэла Мисаил-Никитин поспешила успокоить публику: мол, «всё под контролем», подразделение работает в полном составе, а его сотрудники – сплочённая и профессиональная команда. Но картина того, как десятки государственных чиновников в форме публично солидаризируются с офицерами, задержанными за взяточничество, – это уже даже не проблема конкретного подразделения. Это доказательство того, что в нашей полиции сложилась система круговой поруки. Апрель принёс ещё один скандал, обнажив полную несостоятельность системы пограничного и миграционного контроля. Выяснилось, что лидер «Русского добровольческого корпуса» Денис Капустин, воюющий на стороне Украины и которому закрыт въезд в Шенгенскую зону, беспрепятственно въехал в Молдову. У нас он поучаствовал в съёмках интервью в стенах Государственного университета, а потом так же свободно покинул страну. На этот раз реакция министра внутренних дел стала настоящим образцом бюрократической беспечности. Единственное, что она смогла из себя выдавить, – «Капустин въехал и выехал легально». Получается, человек, которому запрещён доступ на территорию ЕС из-за экстремистской деятельности, оказался легальным гостем для нашей пограничной полиции. Возникает закономерный вопрос: а для чего тогда вообще существуют базы данных, системы международного информирования и межведомственный обмен данными? Или, если Киеву очень надо, Кишинёв готов тут же взять под козырёк? При этом показательно, что основные споры (возможно, специально, чтобы увести внимание публики) развернулись не вокруг очевидного провала пограничного контроля, а по поводу того, кто согласовал использование университета как площадки для съёмок. К слову, только за последнюю неделю из-за неготовности погранслужбы впустить в Молдову ряд российских актёров и исполнителей были отменены концерты Дианы Арбениной, Лаймы Вайкуле, Андрея Макаревича, Артура Смольянинова, а также казахского стендап-комика Нурлана Сабурова. Они, видимо, оказались опаснее Капустина. Нельзя обойти вниманием резонансную историю воспитательницы детского сада Людмилы Вартик, которая в марте этого года погибла после падения с одиннадцатого этажа жилого дома. Версия о самоубийстве почти сразу стала основной, и в первые же дни после трагедии общественное пространство заполнили сигналы правозащитных организаций о домашнем насилии и психологическом контроле со стороны мужа Думитру Вартика, занимавшего пост вице-председателя Хынчештского района от правящей партии. В том числе и по этой причине скандал немедленно приобрёл политическое измерение. PAS исключила Вартика из своих рядов, а Майя Санду раскритиковала местную администрацию и районную больницу. Всё это выглядело бы как правильная реакция властей, если бы не выяснился один момент: осенью прошлого года Людмила Вартик уже предпринимала попытку суицида и была госпитализирована после отравления препаратами. Однако тот случай не был передан в правоохранительные органы, хотя закон прямо обязывает медиков информировать полицию о подобных инцидентах. Ещё одним неприглядным эпизодом стало то, что в день гибели Людмилы Вартик полицейский патруль остановил её мужа и по его просьбе оформил протокол о нарушении ПДД на имя уже мёртвой на тот момент женщины. Более того, как сообщил адвокат семьи, из следственных материалов пропала одежда погибшей без какого-либо протокола изъятия. Помимо прочего, в деле зафиксированы отсутствие взаимодействия между полицией и прокуратурой, нарушения при допросе несовершеннолетних дочерей Людмилы. То есть следствие, судя по всему, изначально ориентировалось на наиболее удобную версию, а не на поиск истины. В итоге семья добилась разрешения на эксгумацию тела лишь спустя полтора месяца после гибели. Дело Вартик стало не просто историей о явном насилии в семье чиновника правящей партии, но и зеркалом полнейшей несостоятельности правоохранительной системы: от патрульной полиции, готовой выписать штраф мертвецу по просьбе подозреваемого, до прокуроров, которые не обеспечивают элементарной сохранности доказательств преступления. На минувшей неделе страну потрясла новость об исчезновении несовершеннолетней девочки, история которой дополнила общую печальную картину. Софию Чеботарь нашли на обочине дороги в тяжёлом состоянии, предположительного из-за воздействия наркотических веществ. Но всех обескуражила именно реакция медиков и полиции. Когда родственники обратились с заявлением о насилии, стражи порядка отказались его принять, потребовав провести судебно-медицинскую экспертизу, для которой ребёнка пришлось везти в Кишинёв, так как при первичном осмотре не увидели признаков преступления. Этот эпизод в очередной раз продемонстрировал, во что превратилась наша полиция на низовом уровне. Ныне это структура, главная задача которой – найти способ уклониться от лишней работы, избежать ответственности и не нарушать собственный бюрократический покой, особенно в преддверии праздников. По большому счёту, если государство не способно защитить от насилия уже даже ребёнка, то выводы напрашиваются совсем неутешительные. Перечисленные случаи – это, как говорится, лишь верхушка айсберга деградации, которая охватила наши правоохранительные структуры на всех уровнях. Представители правящего режима признают, что у соответствующих служб не хватает ни оборудования, ни кадров, ни квалификации. Впрочем, за всеми этими декоративными оправданиями скрывается суровая реальность, где работают нелегальные схемы, и есть те, кто их обеспечивает с молчаливого согласия или при прямом участии людей в погонах. Действующая власть выработала для себя удобную схему реагирования на каждый скандал: сначала публичное осуждение, стремительная демонстрация принятых мер, исключение из партийных рядов виновника, а затем полная тишина и бездействие. Но так больше продолжаться не может. Системные проблемы не решаются точечными увольнениями или громкими пресс-конференциями. Решаются они реальной кадровой работой на министерском уровне, независимым судебным контролем, а также настоящей реформой прокуратуры и полиции.