Российские войска из Молдовы никуда не уйдут?

Сергей ЧЕБАН

Похоже, Молдова упустила стратегическое окно возможностей, чтобы сдвинуть с места вопрос вывода оперативной группы российских войск со своей конституционной территории

За переговорами Кишинёва и Тирасполя, которые в последние годы преимущественно сосредоточились на социально-гуманитарных и экономических темах, скрывается куда более сложный пласт приднестровского урегулирования, связанный с безопасностью. Именно он, а не споры о номерах автомобилей, экологии или налогах, входит в глубинное ядро конфликта, от которого в реальности и зависят перспективы его окончательного разрешения. По этой причине никак нельзя пройти мимо последних событий вокруг оперативной группы российских войск (ОГРВ) и в целом военного присутствия РФ на конституционной территории страны. На протяжении нескольких лет наше руководство со всей твёрдостью утверждало, что ключевое препятствие для реинтеграции – это наличие российского военного контингента на левом берегу Днестра, которое к тому же нарушает нейтралитет Молдовы. Формально позиция выглядит логично. Впрочем, на поверку громкие заявления маскировали отсутствие реального плана действий. Тема ОГРВ зачастую использовалась скорее для привлечения международного внимания и внутренней мобилизации электората, чем служила предметом каких-то конкретных дипломатических усилий. Вот, к примеру, прошлогоднее решение Майи Санду о лишении гражданства Молдовы пятерых жителей приднестровского региона, проходящих службу в структурах ОГРВ. Что оно изменило по существу? Да, собственно говоря, ничего. Группировка не сократилась, действующие военные не стали массово разрывать контракты, система комплектования сохранилась, а, следовательно, позиции Москвы никак не ослабли. То есть, как и в других случаях, мы увидели что-то вроде символической акции без практического эффекта. На прошлой неделе власти неожиданно объявили персонами нон-грата командующего ОГРВ Дмитрия Зеленкова и пятерых его подчинённых. Придворная пресса быстро понесла в массы нарратив о начатой непримиримой и беспрецедентной борьбе с незаконным российским военным присутствием. Но давайте зададимся простым вопросом, а кем эти люди были для Молдовы до этого момента? «Персонами грата»? Если эти офицеры представляли угрозу, почему нежелательными лицами они оказались только сейчас? Если же угрозы не было, зачем тогда нынешний спектакль? И главное, не означает ли это, что всё предыдущее время существовали некие негласные соглашения между PAS и Москвой, о которых обществу предпочитали не рассказывать. Чего конкретно мы добились этим решением? Известно, что после фактической остановки ротации российского контингента ещё с 2014 года большинство офицеров ОГРВ и без того ограничены в перемещениях. Никто из них не ездит на выходные в Кишинёв за покупками. Эти люди давно существуют в условиях изоляции и прекрасно понимают свою роль. Их образ жизни никак не пострадает от нового статуса, равно как и не изменятся служебные обязанности. Следовательно, объявление их нежелательными лицами – сугубо декоративный жест. Ответа на эти вопросы, скорее всего, не будет. Зато есть понимание контекста, и он делает решение наших властей отнюдь не проявлением силы, а, по сути, признанием своей слабости, запоздалым и, откровенно говоря, унизительным актом. Кишинёв долгое время исходил из негласного ожидания, что в ходе дипломатического завершения войны в Украине автоматически появятся условия и для решения приднестровского вопроса, прежде всего, предопределения судьбы ОГРВ. Эта мысль неоднократно озвучивалась и официально: только в конце марта министр иностранных дел Михай Попшой прямо связывал перспективы вывода российских войск с изменением региональной ситуации. Это была разумная, пусть и в какой-то степени пассивно-выжидательная позиция. Её смысл заключался в том, что, пока идут боевые действия, любые договорённости по приднестровскому региону априори заморожены. Зато потом в рамках широкого мирного процесса появится окно возможностей, в котором можно будет при поддержке союзников потребовать от Москвы вывести свою группировку вместе с вооружением со складов в Колбасне. Но это окно, судя по всему, закрылось, причём быстрее, чем кто-либо у нас успел в него даже просто заглянуть. Так, на минувшей неделе глава администрации Зеленского Кирилл Буданов публично заявил, что в будущем мирном соглашении по Украине не будет положений о выводе российских войск из Приднестровья. Более того, по его словам, Москва активно добивается того, чтобы сохранить там своё военное присутствие в любом возможном формате. Всё это означает, что тема в дипломатической плоскости уже обсуждалась и, более того, вынесена за скобки большой российско-украинской сделки. Это означает одно: проблема ОГРВ перестаёт быть предметом прямого давления на Москву со стороны Киева и Запада. И при окончании войны она остаётся исключительно в российско-молдавских отношениях. Вся предыдущая логика стратегии наших властей рушится, и, похоже, к этому сценарию у нас оказались вообще не готовы. Проще говоря, оставив вопросы стратегической значимости для нашей страны за периметром военно-политического урегулирования, Киев и Москва тем самым автоматически фиксируют будущий статус Молдовы с точки зрения безопасности. Что же произошло и почему Кишинёв оказался за бортом переговоров, которые напрямую определяют его стратегические перспективы? Ответ, видимо, кроется в том политическом выборе, сделанном осознанно и последствия которого придётся расхлёбывать годами. Наше руководство в какой-то момент отказалось от того, чтобы Киев и Вашингтон включили вопрос о выводе российских войск в повестку нынешних трёхсторонних переговоров по Украине. Предположу, что сделано это было по просьбе Брюсселя и других политических центров в Европе, которые не заинтересованы в достижении той компромиссной сделки, которую Белый дом активно навязывает России и Украине. А если бы кто-то в Кишинёве действовал исходя из национальных интересов, то стоило всё-таки добиваться включения темы ОГРВ в пакет ключевых требований к Москве. Можно было настаивать, что без решения этой проблемы нельзя говорить о долгосрочной архитектуре безопасности в регионе. Можно было превратить её в один из дипломатических приоритетов. Но наши власти предпочли занять более осторожную позицию. При этом надо понимать, что у таких небольших стран, как Молдова, не бывает собственных решений столь сложных геополитических задач. Им нужны союзники, которые готовы и имеют возможность давить. Им нужны окна возможностей, которые открываются редко и ненадолго. И, главное, им нужна готовность использовать эти окна даже ценой признания собственной зависимости от решений, принимаемых в других столицах. А проблема-то значительно серьёзнее, чем кажется на первый взгляд. Тема ОГРВ является не только вопросом безопасности и реинтеграции, а ещё и одним из основных факторов европейской интеграции. Можно сколько угодно говорить о скорейшем открытии переговоров с Брюсселем, но наличие иностранного военного контингента на территории страны-кандидата – это фундаментальное политическое препятствие. Нетрудно заметить, что в PAS уже практически не вспоминают про пример Кипра, так как всё более очевидно, что ведущие европейские столицы не готовы применять к Молдове «кипрскую модель» с отложенным статусом по отношению к части территории. У ЕС и без того хватает кризисов, поэтому импортировать ещё один неурегулированный конфликт, да ещё и с военным присутствием страны, не являющейся членом НАТО, Европа точно не готова. Отсюда и вся эта неожиданная политическая активность вокруг ОГРВ, которая напоминает авральную антикризисную кампанию. Однако карикатурное по своему смыслу объявление персонами нон-грата нескольких военных едва ли можно назвать чем-то существенным, и это точно не то, чего ждали от прозападного правящего режима в Молдове. В нынешних обстоятельствах имитация, пожалуй, – худший из возможных ответов на давнюю стратегическую проблему. Теперь же нашим властям придётся признать неприятную реальность – Кремль никуда автоматически не уйдёт, вопрос ОГРВ не только не снимается с повестки, а, напротив, ещё сильнее в неё возвращается. И что с этим делать, как нам кажется, никто среди наших управленцев толком не знает.