Правовой нигилизм режима PAS

Эта неделя отмечена знаковыми событиями вокруг молдавской юстиции, подтвердившими содержанием и контекстом правовой беспредел режима Майи Санду и PAS

Как и ожидалось, правительство придержало чрезвычайное положение ровно до момента оглашения приговора Владимиру Плахотнюку по делу о банковском мошенничестве. Парламент по просьбе исполнительной власти заменит ЧП режимом повышенной готовности в энергетике сроком на 60 дней, начиная с субботы. «Либерализация прикрытия» намеренно задумана вокруг окончательного решения по судьбе Плахотнюка, долгие годы ассоциировавшегося с феноменом захваченного государства. Вердикт, который должен был стать кульминацией и индикатором очищения системы, напротив превратился в подтверждение провала реформы юстиции и оплеуху авторитарному режиму Майи Санду. Экстрадиция олигарха, подозрительно своевременная, сыграла отмеренную электоральную роль. Но дальше никто из брюссельских кураторов PAS, видимо, не заглядывал, оставив финал пьесы на усмотрение президентуры. Речь даже не про структурные и процедурные нарушения при рассмотрении дела бывшего лидера ДПМ, игнорирование протестов и законных требований адвоката, контроль судейского корпуса, регулярно подчёркиваемый успешным прохождением веттинга только теми представителями юстиции, кто сотрудничает с командой Санду. Суть в том контексте и багаже, с которым Молдова подошла к моменту «демократического триумфа» и «порывания с авторитарным прошлым». Контексте, который свидетельствует об ещё меньшей, нежели во времена Плахотнюка, функциональности системы сдержек и противовесов и абсолютизированной концентрации власти в условиях правовой незащищённости, беспредела и игнорирования кризисных сюжетов. Особенно выделяется «со знаком минус» скандал в рядах правоохранителей. Сотрудники национального центра антикоррупции задержали начальника инспектората полиции сектора «Ботаника» в Кишинёве и пять его подчинённых и поместили их в изолятор на 72 часа. Они подозреваются в пассивной и активной коррупции в форме «крышевания» схем распространения наркотиков, а также в личном употреблении запрещённых веществ. Причём соответствующие слухи ходили давно, но делу как будто не давали ход в ожидании чьей-то отмашки. Министр внутренних дел продолжает покрывать главу генерального инспектората полиции вопреки выявлению запрещённых предметов при обыске прямо в полицейском учреждении. И это на фоне приговора к трём годам лишения свободы и объявления в международный розыск бывшего руководителя ГИП Александра Пынзаря по делу о «всего-навсего» фиктивном трудоустройстве Дорина Дамира (ущерб в сумме 170 тысяч леев, оправдан по трём пунктам обвинения из пяти). На днях также было опубликовано максимально странное решение совета Европейского союза о продлении до конца апреля 2027 года ограничительных мер ЕС против 23 физических лиц и 5 организаций из Молдовы за якобы действия по дестабилизации страны. Введённые четыре года назад по запросу Кишинёва санкции вообще не имеют под собой какой-либо легальной базы и являются антидемократическим инструментом прямой политической поддержки PAS со стороны Брюсселя. Как именно такие ограничительные меры могут работать, например, против Евгении Гуцул, находящейся в тюрьме в Молдове, вообще непонятно. Это превращает решение Совета ЕС в конкретном случае из юридического инструмента в политический манифест, продление которого в период и после выборов доводит ситуацию до абсурда. Другим контекстом в области юстиции стали антикризисные парламентские слушания по делу Людмилы Вартик, по итогам которых никаких ответов на поставленные вопросы не появилось, а степень причастности партийного функционера PAS к трагедии не получила чёткой квалификации. Очевидно, что через публичные мероприятия правящая партия пытается отвлечь внимание общественности от содержательной стороны произошедшего, а история с выписыванием штрафа полицейскими на имя уже умершего человека – это лишь индикатор фатальной деградации и продажности системы. Во многом схожее резюме по Молдове было сформулировано НПО «Amnesty International». Кишинёв получил порцию критики за ограничение прав на свободу выражения мнений и мирных собраний, безнаказанность спецслужб и злоупотребления представителей власти, плохие условия содержания и пытки в пенитенциарных учреждениях, а также за положение дел в приднестровском регионе. Были негативно отмечены новое законодательство о государственной измене, которое может трактоваться расширительно, отзыв лицензий у пророссийских СМИ и телеканалов, а также самоцензура провластных журналистов. Судебное решение по делу Плахотнюка – 19 лет в тюрьме закрытого типа. Прокуроры якобы смогли доказать все пункты обвинения, но всё равно не добились запрошенного срока в 25 лет. При этом бывший олигарх должен будет вернуть государству около 60 миллионов долларов. Он проходит по ещё ряду уголовных дел, которые вместе с неизбежными апелляциями будут рассматриваться позднее. Однако же сформировавшиеся к 22 апреля контекст и восприятие режима PAS заставляют иначе взглянуть на кражу миллиарда, захваченное государство и узурпацию власти Плахотнюком. Приговор, сугубо из-за антуража, начинает выглядеть не как расплата за содеянное, но как очередная политическая расправа без попытки наказать всех виновных и причастных. Трансформация режима не состоялась, реформа юстиции провалилась, демократии и свобод стало меньше. Поменялась только вывеска и некоторая часть бенефициаров.