Очередная провальная реформа PAS

Реформа местного самоуправления давно назрела, но не такая, которую проектируют в предвыборной спешке, без широкого обсуждения и, главное, без анализа возможных последствий

8 апреля генеральный секретарь правительства Алексей Бузу представил прессе концепцию реформы местного управления, которая обещает кардинально изменить административную карту страны. Несмотря на всю слащавую риторику о «модернизации», «качестве госуправления» и «приближении к европейским стандартам», предложенные изменения вызывали массу вопросов с точки зрения как их практического исполнения, так и без того хрупкого внутреннего баланса Молдовы. С аргументами о том, что 34% домохозяйств не имеют доступа к воде и канализации, а малые примэрии не справляются с задачами развития регионов, усиливая отток населения, спорить трудно. При этом запланированные властями перемены тоже не дают ответа на все эти вопросы. В итоге PAS наступает на знакомые грабли, когда реформа, задуманная как решение реальной проблемы, проводится в спешке, под жёстким политическим давлением, без обсуждения рисков и с предсказуемым результатом. На первый взгляд, предлагаемые изменения должны привести к укрупнению административных единиц, сокращению числа примэрий и, в конечном итоге, к перераспределению полномочий между центральной и местной властью. Формально вроде как речь идёт о повышении управляемости и эффективности расходования бюджетных средств. Но если внимательно присмотреться, то отчётливо видна обратная тенденция, нацеленная на жёсткую централизацию государства. Самый явный индикатор – намерение правительства сократить число районов с нынешних 32 до 10, а также фактически превратить районные советы в органы методической поддержки центральной администрации. По сути, тем самым Кишинёв гасит любые проявления региональной политической жизни. Более того, в условиях нашего государства, когда местные органы традиционно обладают ограниченными ресурсами, укрупнение территориальных единиц приведёт не к оптимизации, а к фактическому отдалению власти от граждан на местах. Для сельских районов, где инфраструктура и так находится в плачевном состоянии, всё это приведёт к увеличению дистанции между населением и чиновниками не только в физическом, но и институциональном смысле. Для многих сёл примэрия – это не просто административный орган, а важный социально-политический институт. Их исчезновение наряду с «оптимизацией» школ и детских садов лишь усилит ощущение заброшенности и маргинализации населённых пунктов. Правительство напирает на то, что реформа будет добровольной. То есть примэрии сами решат, объединяться или нет, следовательно, давить никто не собирается. Вместе с тем концепция предусматривает, что решившиеся на слияние получат трёхкратное увеличение финансирования в период с 2026-2030 гг., и на эти стимулы государство зарезервирует порядка 6,5 млрд леев. Ну, а те, кто откажется, останутся с нынешними скудными трансфертами из центра. По большому счёту то, что подается как «стимулирование», на деле выглядит как финансовое принуждение и административно-политический шантаж. Отдельного внимания заслуживает процедура принятия решений на местах. Согласно поправкам, которые сейчас обсуждаются в парламенте, объединение примэрий может быть одобрено простым большинством голосов, то есть перевес в один голос окажется достаточным для того, чтобы навсегда изменить судьбу населённого пункта. Любая административная реформа затрагивает интересы не только конкретных людей, но и чиновников, местных элит, а также предпринимателей. Таким образом, сокращение числа примаров означает потерю влияния для многих местных лидеров. И тут надо понимать, что в отличие от Кишинёва на местах политика часто строится на персональных связях и неформальных договорённостях. Как только власть начнёт административно рвать эти «местные сети», то неизбежно получит усиление борьбы неполитическими методами, саботаж и рост социальной напряжённости. Особенно сильно это проявится в регионах, где местные идентичности играют ключевую роль, так как там «укрупнение» будет восприниматься как попытка их подавить. Наиболее острые последствия реформы могут проявиться на юге страны в Гагаузской автономии, поскольку там ситуация выходит далеко за рамки вопросов управленческой эффективности. Автономия уже переживает глубокий электорально-политический кризис по причине того, что очередные выборы в Народное собрание заблокированы судебными решениями из-за разногласий вокруг статуса регионального избирательного органа. Поэтому, скорее всего, административная реформа будет воспринята гагаузами как очередной инструмент вмешательства и давления со стороны Кишинёва. К слову, презентованная Алексеем Бузу концепция практически не содержит специальных положений для автономии. Ранее эксперты неоднократно говорили о том, что новая админреформа может стать очередным серьёзным триггером во взаимоотношениях Кишинёва и Комрата. Таким образом, если она распространит на Гагаузию общие правила без учёта её особого статуса, то регион окажется перед сложным выбором: либо подчиниться центру в вопросах, прямо затрагивающих структуру самоуправления АТО, либо вступить в открытый правовой конфликт. Влияние реформы на приднестровское урегулирование носит более косвенный, но не менее непредсказуемый характер, так как власти перекраивают административно-территориальное устройство страны без какого-либо учёта будущей реинтеграции левобережья. Как известно, любое возможное политическое урегулирование предполагает включение приднестровского региона в единое административное пространство страны на особых условиях. Ну, а новая административная карта, по сути, станет данностью, в которую левобережье просто не вписывается. Более того, если реформа приведёт к усилению централизации государства, это будет прямо противоречить принципам урегулирования, которые предполагают высокий уровень автономии для левобережных районов в составе единой страны. Проблемы нашего местного самоуправления действительно реальны. Более четырёхсот примэрий с населением менее тысячи человек, конечно же, не способны обеспечить гражданам качественные услуги и достойную инфраструктуру. Причины такого положения известны: хроническое недофинансированное и дефицит кадров, а вместе с этим и невозможность освоить европейские и иные донорские фонды. Поэтому реформа нужна, и она давно назрела. Но не такая, которую проектируют в предвыборной спешке, без широкого обсуждения, без специальных положений для особых территорий и, главное, без анализа возможных последствий. Генсек правительства признаёт, что реформа не даст результатов за одну ночь. Но тогда возникает закономерный вопрос: почему её необходимо спешно завершить именно до местных выборов 2027 года? Этот факт и наводит на мысль, что весь процесс имеет очевидную мотивацию, потому что укрупнение административных единиц способно существенно изменить избирательные расклады в пользу правящей партии. Неслучайно власти затеяли для начала перепись населения и уже на основе этих данных запускают внутреннее административное перекраивание. В ответ на критику и подозрения правительственные чиновники апеллируют к европейскому опыту, утверждая, что реформа соответствует стандартам ЕС. Однако в PAS не учитывают главного, что европейские модели децентрализации строятся на сильных институтах, высоком уровне доверия и развитой инфраструктуре, чего в нашей стране попросту нет. Следовательно, слепой перенос зарубежных практик без адаптации к специфике и контексту Молдовы может привести к обратному эффекту и усилению дисфункциональности всей местной административной системы. Вся эта совокупность факторов и сомнительных положений представленной концепции делает реформу крайне рискованной, так как далеко не факт, что нынешний правящий режим готов провести её таким образом, чтобы не разрушить и без того хрупкое равновесие внутри нашей страны. История Молдовы знает немало реформ, объявленных с большой помпой и тихо провалившихся, но не потому, что замысел был плохим, а потому, что реализация игнорировала социально-экономические и общественно-политические реалии государства. Нет особых оснований думать, что на этот раз будет иначе.