Конец эпохи венгерского «суверениста №1»?

Сергей ЧЕБАН

В Венгрии наступает конец многолетнего правления Виктора Орбана. Молдове в ближайшие месяцы предстоит решить сложное дипломатическое уравнение, чтобы не только воспользоваться моментом для ускорения переговоров с ЕС, но и заблаговременно выстроить прагматичный диалог с «новым» Будапештом

В минувшее воскресенье произошло то, что ещё недавно казалось немыслимым в брюссельских кабинетах и вашингтонских аналитических центрах. Виктор Орбан – один из самых искушённых европейских политиков, мастер политического выживания и главный таран европейского истеблишмента – всё-таки потерпел поражение на парламентских выборах в Венгрии. Его проигрыш важно правильно считывать с самого начала, так как речь идёт не просто о ротации элит, а о сломе разветвлённой модели управления, на протяжении почти полутора десятилетий служившей альтернативой либеральному мейнстриму в большинстве европейских государств. Политическая система, которую уже экс-премьер методично выстраивал через конституционные изменения, переформатирование медиасферы и встраивание лояльного бизнеса, была, по сути, государством внутри государства. Поэтому уход Орбана вполне тянет на полуреволюционный эффект, последствия которого в Венгрии будут ощущаться ещё долго, если победившая партия «Тиса» сможет удержать власть в своих руках более одно мандата. Результаты выборов стали также наглядным свидетельством того, что в венгерском обществе накопилась усталость от постоянного противостояния с Брюсселем, да и суверенитет в орбановском исполнении стал слишком дорогим удовольствием для рядового венгра. Замороженные европейские фонды, ограниченный доступ к инфраструктурным субсидиям и ослабление форинта – вся эта социально-экономическая усталость, в конечном счёте, стала тем самым электоральным детонатором. На сегодняшний день главная интрига – это транзит власти. В лагере победителей, вероятно, понимают, что унаследовали сложную архитектуру политико-экономических и внешнеполитических связей, которую невозможно демонтировать одним решением. Формально Орбан признал поражение, однако передача рычагов управления явно будет непростой. Так или иначе, но Петеру Мадьяру первое время придётся действовать в заданной не им системе координат. И, если он начнёт уступать Европейской комиссии по ключевым спорным вопросам, то его предшественник найдёт повод громко уйти в оппозицию и с первых же недель омрачить политический старт новой правящей группы. Поражение Орбана – это и чувствительный удар по нынешней администрации Белого дома, для которой Будапешт был одной из немногих опорных точек внутри ЕС. Теперь теряется рычаг влияния через несистемного лидера, позволявшего американцам вести собственную игру внутри ЕС. Удар тем болезненнее, что случился он в момент, когда США перегружены ближневосточным конфликтом, а венгерские избиратели открыто проигнорировали призыв вице-президента Джей Ди Вэнса отдать голос за лидера «Фидес». Основное заблуждение в оценке ситуации внутри Венгрии – считать, что это маленькая и незначительная страна. Безусловно, Будапешт не наиграл на статус самостоятельного геополитического субъекта. Тем не менее при Орбане он стал узловой точкой, где сходились интересы Трампа, Си Цзиньпиня и Путина. В результате небольшое восточноевропейское государство выполняло роль «окна в Европу» для китайских инвестиций и российских энергоресурсов. Что-то нам подсказывает, что новое руководство, даже имея выраженный проевропейский профиль, вряд ли добровольно откажется от столь выгодного геополитического позиционирования. В региональном измерении Виктор Орбан слыл безусловным лидером правоконсервативного движения в Европе. Но означает ли его уход, что либеральные элиты Европы одержали стратегическую победу? Ответ неочевиден, и делать далеко идущие выводы пока не стоит. Социально-экономические причины, породившие «орбанизм», такие как миграционное давление, потеря культурной идентичности, растущий разрыв между крупными городами и провинциями, никуда не делись. Поэтому почва для суверенистской идеологии остаётся столь же благодатной для роста различных форм её политического проецирования. Эстафетную палочку временно может подхватить Роберт Фицо в Словакии, который демонстрирует схожую риторику, но со значительно большей оглядкой на Брюссель. Гораздо важнее вопрос, как поведут себя прочие региональные суверенисты: начнут ли постепенно смягчать свой курс и риторику, понимая, что без венгерского авангарда выходить один на один с Еврокомиссией политически рискованно, или попытаются поднять «упавшее знамя». Первые сигналы из Варшавы, Праги и Братиславы говорят скорее об осторожности, чем о решимости продолжить активное противостояние. Если дистанцироваться от полярных оценок экспертов всех мастей, то поражение Орбана – точно не финал суверенистского проекта, а скорее его переход в состояние переосмысления и реорганизации. С учётом общих раскладов проигрыш венгерского премьера означает ослабление одного из ключевых центров «суверенистского интернационала», но отнюдь не сворачивание этого идеологического проекта, который долгие годы расползался по странам Восточной Европы, в том числе находя отклик и среди наших политиков. Несмотря на кажущуюся географическую отдалённость, Молдова находится в общем эпицентре восточноевропейских процессов. Происходящие на этом фланге ЕС события напрямую влияют на устойчивость курса на евроинтеграцию и политического режима в нашей стране. Как известно, именно позиция Орбана по Украине долгое время тормозила и молдавский европейский путь, и каждое венгерское вето обходилось нам в потерянное время и упущенный политический импульс. С уходом Орбана гипотетически можно ожидать «разморозки», однако спешить с позитивными прогнозами не стоит. Новое венгерское руководство вряд ли в одночасье откажется от защиты прав своего меньшинства в Украине. Следовательно, ветирующая позиция никуда не денется, а, возможно, просто сменит аргументацию и тональность. Поэтому нельзя исключать, что между Будапештом и Брюсселем останутся прежние точки торга, но сформулированные более изощрённо. Наиболее тревожный момент для Молдовы кроется в том, что под давлением Еврокомиссии, настроенной на ликвидацию любого энергетического проникновения России в страны Европы, венгерские власти могут расторгнуть или пересмотреть договорённости с Москвой о снабжении газом левобережья Днестра. В результате перед молдавскими властями в полный рост встанет масштабная кризисная задача. Одно дело держать Тирасполь в состоянии управляемой уязвимости при отсутствии у него энергетических альтернатив и совсем другое – гасить в регионе социально-экономический «пожар», когда Кремль получает идеальный предлог для более решительных действий как гуманитарного, так и военно-политического характера. Очередная энергетическая дестабилизация левобережья в нынешних условиях точно не в интересах Кишинёва, поскольку разрушает всё реинтеграционное планирование, расписанное на ближайшие несколько лет. Поэтому нашим властям в ближайшие месяцы предстоит решить сложное дипломатическое уравнение, чтобы не только воспользоваться моментом для ускорения переговоров с ЕС, но и заблаговременно выстроить прагматичный диалог с «новым» Будапештом. И в заключение. К какому вообще из современных политиков в качестве предвыборной агитбригады может прилететь вице-президент США, а американский президент при этом прямо призывает проголосовать за него? Мировых лидеров, которые в любое удобное для них время могут заскочить в гости к Путину, тоже можно сосчитать на пальцах одной руки. Это к тому, что Орбан, возглавив очень скромное по возможностям и международному весу государство, по сути, выбился в деятеля масштаба первой геополитической лиги. Это само по себе сложно, шансы приблизительно равны тому, как стать голливудской звездой, снимаясь только в венгерском кино. Поэтому, какую антипатию к нему ни испытывали бы наши власти и неправительственные болтуны, это всё же большая фигура с точки зрения политического калибра. А вот молодому Петеру Мадьяру придётся теперь очень сложно – уж слишком высокую планку задрал его предшественник.