Мнение: «Кризис в приднестровском урегулировании скрывать всё труднее»

Антон ШВЕЦ

Подход в отношениях с Тирасполем, избранный правящей партией, всё сильнее тянет приднестровское урегулирование в состояние глубокого и неуправляемого кризиса

Официальный процесс приднестровского урегулирования вновь близок к срыву. Хотя главные участники вчерашней встречи в Тирасполе на брифинге для СМИ говорили, что контакты нужно продолжать и даже сделать более динамичными, эти пожелания явно не совпадали с тем, что происходило в офисе ОБСЕ. Очевидно, что Молдова радикально ужесточила свою политику по отношению к левому берегу. Такая тактика была избрана, учитывая геополитические расклады и требования Брюсселя в свете перспектив членства в Евросоюзе. Теперь наши власти пытаются убедить доноров и партнёров в её правильности и применимости, но пока явно не справляются с этой задачей. Прежде всего, были анонсированы серьёзные меры экономического воздействия в отношении бизнеса региона. Первым шагом среди них должен стать рост цен на газ с направлением 8% НДС в госбюджет. Потом запланировано поэтапное расширение номенклатуры товаров, с которых будет взиматься НДС, а также обложение акцизом грузов, поступающих в Приднестровье. Структуру сборов средств с местных предприятий, по внесённому законопроекту, определит правительство. Однако глава комиссии парламента по экономике Раду Мариан планирует не позднее 2030 года довести их по новым мерам до 3,3 млрд. леев. С учётом таможенных пошлин, транзитных платежей (в том числе по газу), НДС в торговле между берегами Днестра, уже взимаемых акцизов, регистрационных, лицензионных, таможенных, экологических и прочих выплат общая сумма совокупно может достигать 5 млрд. леев (например, только таможенные пошлины дали свыше 230 миллионов леев в прошлом году). Цифра сопоставимая со всей налоговой нагрузкой в приднестровском регионе, которая заявлена на уровне 5,2 миллиардов «рублей ПМР» в этом году. Это означает, что алармистские заявления Тирасполя про «двойное налогообложение» всё-таки имеют определённые основания. В Приднестровье пугают, что решение центральных властей в перспективе парализует все процессы, промышленность остановится, и никаких денег Кишинёв не соберёт. Похоже, в правительстве придерживаются того же мнения, хоть и не озвучивают это публично. Власти считают, что вынесли Тирасполю окончательный приговор и указали синхронизированную с процессом евроинтеграции дату – 2030 год. И теперь ждут, что население и элиты левобережья сами «придут с повинной» к указанному времени. Кишинёву же больше ничего особо не нужно делать, только дожидаться, потирая руки. Эту стратегию на одном из пресс-брифингов «слил» сам вице-премьер по реинтеграции Валерий Киверь, намекнувший, что non paper, который он возил в Брюссель, вовсе не документ и не так важен, как законопроект по экономическому демонтажу сепаратистского режима. Причём сам закон символически вносился в день первой встречи политических представителей сторон в конце февраля. Но перед второй его рассмотрение решили отсрочить из-за волны возмущения в Тирасполе, заставившей взять таймаут для переосмысления плана и пиар-стратегии вокруг него. Но символических акций хватило и без этого. Если в феврале Майя Санду лишила гражданства девяти элитариев региона, за что получила от них ответный судебный иск, то на этой неделе пять руководителей ОГРВ были признаны персонами нон-грата. Жест ещё менее серьёзный, чем предыдущий, но вполне сигнальный. Подразумевалось, что в сформированном жёстком контексте Валерий Киверь сможет взаимодействовать с представителями Тирасполя «с позиции силы»: упрекать, требовать, угрожать, создавая впечатление бесповоротности процесса реинтеграции с одной стороны, а с другой, не неся никаких издержек от переговоров с Тирасполем. Правда, с этой задачей чиновник справился не лучшим образом, чем поставил под удар всю тактику PAS. Что ещё хуже, сомнения, судя по всему, возникли и у международных партнёров, прежде всего, Брюсселя, который едва ли может и дальше игнорировать происходившее на встрече и шире – в процессе приднестровского урегулирования. Неудачная риторика и поведение нашей делегации подставили и Миссию ОБСЕ, которая даёт, по сути, безальтернативную площадку для переговоров: теперь из-за этого демарша она будет ассоциироваться со словесной перебранкой и выходом ситуации из-под контроля. Во многом конфликтность спровоцировало заявление о том, что Кишинёв и Тирасполь не ведут переговоры или дипломатическую работу. По мнению Киверя, речь может идти лишь о рабочих встречах и платформе, «чтобы изложить видение реинтеграции страны». Запросность такой позиции, ещё и поданной явно в вызывающей манере, привела к закономерной резкой реакции делегации Тирасполя, обвинившей Кишинёв в отсутствии мандата на практическую работу. Более того, вице-премьер заявил о том, что формата «5+2» не существует, что ставит под сомнение перспективы взаимодействия на тех платформах, которые до сих используются сторонами. В конечном счёте, встречи представителей по политическим вопросам и даже само наименование этих должностей регламентируются именно документами этого формата. В этих контактах участвуют дипломаты ОБСЕ, России, Украины, ЕС и США – и тоже из-за их статуса посредников и наблюдателей в «5+2». Отрицая эту базу и не предлагая альтернативы, Валерий Киверь фактически саботирует процесс реинтеграции и те уровни взаимодействия, которые оставались до сих пор операбельными. В СМИ была показана картинка, которая не оставляет сомнений в неоднозначной реакции участников встречи на столь пренебрежительное отношение к согласованным подходам к совместной работе. Отсекая же возможность подписания договоров с Приднестровьем, вопреки многолетней сложившейся практике, правительство де-факто подвешивает в воздухе тему окончательного урегулирования мирным средствами. В целом тактика Кишинёва едва ли стала для всех откровением, но неудачная лексика и полное отсутствие гибкости с пренебрежением к оппоненту явно удивило публику. Мы выглядели как сторона, полностью отказывающаяся от ответственности за процесс урегулирования, в том числе за последствия принимаемых решений. Если так демонстрируется, что дальше этой темой должен заняться Брюссель или ещё какая-то международная структура, то задача выполнена. Но непонятно, синхронизированы ли эти действия с руководством ЕС, которому вряд ли нужен «подарок» в виде гуманитарного кризиса, а также полного отсутствия доверия между сторонами конфликта и инструментов управления ситуацией. Если же это просто новая норма в подходе властей, то это явно станет проблемой для международного сообщества, поскольку тактика «слона в посудной лавке» заканчивается плохо для всех – и для лавки, и для слона, и для наблюдателей.